Данный форум предназначен исключительно для пользователей старше 18 лет.
Просмотр форума возможен только при подтверждении вашего возраста.
Нажав кнопку ниже, вы подтверждаете, что вам исполнилось 18 лет.
Если вы младше этого возраста, закройте эту страницу.
Участники: Елизавета Алексеевна и Александр Первый
Император Александр на несколько дней прибывает в Москву, чтобы воодушевить народ и наполнить его патриотизмом. Елизавета не может не воспользоваться случаем, чтобы увидеться с супругом и провести хотя бы пару дней с ним рядом.
Разгар лета 1812 года был не самым лучшим для российской армии. И не самым лучшим для главнокомандующего этой армией — Александра I. Пускай знаний в военном деле не хватало, особо остро нехватка ощутилась на деле (не только сейчас, но и под Аустерлицем), но то не останавливало. Был интерес к военному искусству, было желание и, как божиею поспешествующею милостию Император и Самодержец Всероссийский, наследный Государь и Благословенный мог позволить себе лично покомандовать войсками и пребывать в полнейшей убеждённости собственного военного таланта. А разубедить, как и сказать правду никто не смел.
— Вы нужнее в Москве, вы, своей царственной фигурой вдохновите ополчение, поведётё за собой людей, — всё чаще слышал Александр в той или иной вариации.
Отправиться в Москву ради воодушевления. Аккуратно подобранные слова не первый день знающих Александра убедили и заставили поверить в то как всем печально отпускать Императора в старую столицу, но там он нужнее. На деле же, абсолютное большинство генералов просто выдохнуло с облегчением когда манифест был подписан и царь-таки взял собираться в поездку. Потому что как мальчишка любит командовать армией солдатиков, вот только тут живые люди заместо солдатиков и в случае поражение проигрываешь не пару серебренников в худшем случае (чаще всё же какую-нибудь игрушку или желание). Тут война настоящая и ставки куда более серьёзные.
— Давать поиграться мы не можем себе позволить, — говорили где-нибудь в кулуарах полушёпотом, чтобы не дай Бог император прознал об истинном намерении отправить того в Москву. Проблем потом не оберёшься, пусть уж так будет, пускай верит.
Но, справедливости ради, Саша сам был не прочь покинуть лагерь первой Западной Армии под Полоцком. Навестить любимую сестрицу Катиш в Твери, повидаться с родными, с супругой. Письма последней особенно подбадривали. Когда накатывала злоба на Бонапарта, упрямо отказывающегося от перемирия, на то что первые стычки закончились отступлением российской армией и сдачей Вильно, он перечитывал письма жены и успокаивался. Ни одной из писем любимых женщин не имело такой эффект. Обычно накатывала тоска, но тут от каждой строки, старательно выведенной Элиз, веяло умиротворением и спокойствием. Аж чувствовалось через бумагу.
Так что написав письмо и отправив его незамедлительно в Царское село Саша закончил подготовку к поездке и вскоре они отправились, вслед за письмом. Мысли о встрече и общее ощущение того что его непременно очень ждут в Москве скрасили путешествие. Оно было не столь печальным, каким казалось изначально, не было мыслей о том что бежит с поля боя, бросает солдат. Напротив, несмотря на тревогу как же справятся без него, ожидание приезда было и вызывало исключительно светлые чувства.
На подъезде в Москву Александр задремал, хотя всю дорогу спал весьма скверно от переполняющих мыслей и чувств. Видимо сказалась нехватка сна, которую восполнить организм решил под самый конец путешествия. Заснув крепким, можно сказать даже богатырским, сном он даже похрапывал и в прямом смысле проспал возвращение на Родину.
В Москву из Царского Села, где проводила последние дни, Елизавета Алексеевна отправляется с немалым запасом времени. Во - первых, такие дальние путешествия она всегда переносит тяжеловато, страдая от жестокой тошноты и головокружения даже после пары часов езды в экипаже по тряским российским дорогам, поэтому предпочитает по возможности планировать поездки так, чтобы оставлять возможность почаще делать остановки, выйти из кареты, подышать свежим воздухом и размяться. А во - вторых, кто знает, какие неожиданности могут ждать в дальнем пути? Мало ли, вдруг внезапно сломается на ухабах экипаж, что-то случится с лошадьми? В любом случае, лучше уж ехать так, чтобы даже при возможных задержках добраться до конечной точки пути вовремя. А ежели удастся прибыть в прекрасную Москву раньше супруга - отлично, что мешает ей просто погулять по старинной столице, развеяться в ожидании приезда Саши?
Дорога, впрочем, проходит без всяких досадных происшествия без происшествий или проволочек, и ровно 28 июля, как и планировала, Елизавета Алексеевна въезжает в Москву. Генерал-губернатор, конечно, уже предупреждённый, что следует ожидать прибытия сначала Государыни, а через пару дней и самого Императора, встречает её лично со всей свитой. Хорошо хоть тне устроил торжественного приёма, посчитав, вероятно, что в военное время это было бы не очень уместно. Наконец разместившись со всеми привезёнными слугами и любимой фрейлиной в Кремлёвском дворце, первый день Императрица полностью посвящает только отдыху, коротая время за дремотой, слушанием чтения вслух нового модного романа да рукоделием. А уже назавтра с радостью отправляется гулять по Москве, разумеется, в сопровождении охраны, выделенной генерал - губернатором. Конечно, куда приятнее было бы прогуляться без сопровождающих лиц, но пока ещё слишком памятен страшный Кровавый бал, расследование по которому всё ещё не завершено. Долго - долго, пока совсем не устала, пробродив по узким улицам Москвы, Елизавета Алексеевна ночью спит как убитая, практически без сновидений.
Утро встречает ясным летним солнцем, заглядывающим в покои сквозь занавески. Значит, и день будет чудесный, тем более что сегодня Саша точно наконец прибудет в Москву, недаром ещё вчера посыльный сообщил, что Государь в одном дне пути от древней столицы! Быстрые утренние процедуры, лёгкий завтрак - и можно сесть у распахнутого настежь окошка с вышиванием, пока любимая фрейлина и задушевная подруга Роксана Стурдза читает вслух. Ближе к обеденному времени по кремлёвской мостовой раздаётся звук едущих колёс карет, цоканье конских копыт и лошадиное ржание вкупе с оживлёнными людскими голосами. А вот, верно, и Александр со свитой! Подняв глаза от вышивания, Елизавета отчётливо видит на улице уже выбирающегося из экипажа супруга, и приветливо машет ему рукой в знак приветствия. Ещё 10 минут -и в дверь гостиной государыни уже негромко стучат Как приятно,первым же делом после прибытия супруг пришёл повидать её! Отпустив взмахом руки фрейлину, Елизавета сама распахивает дверь и, едва Александр переступает порог гостиной, крепко, совсем не по официальному церемониалу, обнимает его: - Саша, душа моя, как я рада, что приехал!Я очень, очень скучала и ждала этой встречи!
Саша редко так крепко спал, даже можно сказать крайне редко. Но то ли родные просторы так подействовали, то ли усталость дала о себе знать когда оказался вдали от военных действий сон был глубок и всё никак не хотелось просыпаться. Его будили несколько раз, в последний раз очень настойчиво, дабы предстал император в надлежащем виде. Однако же, "расталкивали" его слишком долго, что успел только открыть глаза, потереть их, поправить наскоро одежду, зевнуть и прозвучало сообщение что на месте.
Его, конечно, приветствовали. Всё тот же генерал-губернатор, приветствовавший несколькими днями ранее Государыню, теперь руководил встречей Государя. Обмен приветствиями, светская беседа, в которой Александр неплохо преуспел даже только проснувшись (навык, выработанный годами). Длилось сие действие не более десяти минут. После чего ему сообщили что супруга здесь и Саша попросил чтобы его проводили к её покоям незамедлительно.
Пожалуй, просьба никому не показалась странной. Чего же в этом удивительного? Генерал-губернатор понимающе кивнул и дал распоряжение проводить, собравшиеся встретить гостя стали расходиться: кто отнести багаж Государя в его покои, кто расседлать лошадей, кто другими делами заняться. В общем, единственный кому решение увидеть Элиз тот час был сам Александр.
«Логично, то логично,» — рассуждал он, — «Но непонятно.»
Он прекрасно знал что любовницам (не всем, но, вот, скажем, Мари) говорил что чувств к жене у него давно уже нету, ему глубоко безразлично её переживания и чувства и он не ищет с ней встречи. А с женой же продолжать утверждать и ей, и самой себе что они стали настолько родными и через столькое прошли что имеют крайне сильную связь и привязанность. В том случае это было уместно, удобно и Александр был убеждён что так и есть на самом деле, а также что всех подобное положение устраивает. И его самого в том числе. Или нет?
За размышлениями над собственными чувствами Александр не заметил как добрался до покоев. А когда ему сказали, жестом отпустил всех провожающих чтобы остаться одному, после постучался. Жена тут же открыла.
«Ждала меня!»
— Здравствуй, — улыбнулся тот, переступая порог.
Элиз мгновенно бросилась в объятия. Несколько… неожиданно. Столь тёплого приёма не ждал, хотя события кровавого бала и война, чего уж греха таить, сблизили их. Переписка была теплее обычного.
— И я, и я рад, — лукавить как-то не хотелось. Обнял в ответ и поцеловал в макушку. — Как вы тут? Как все?
Как странно, Александр ощутимо удивился, когда Элиз попросту бросается в его объятия!Да, отношения супругов давно уже напоминают самые настоящие качели, раскачиваясь то в сторону нежности и теплоты, то в сторону отстранённости и холодности. Но куда бы не мчались эти качели отношений, неизменными остаются лишь доверие и дружба, связывающие Элиз с супругом с первых же дней семейной жизни. Пусть давно уже ушла в прошлое большая и безграничная любовь, но всё равно, никогда не найдётся на свете женщина, которая будет также хорошо понимать Сашу, также тонко чувствовать его тонкую, ранимую душу, как Лиз. Да никакая Мария Нарышкина, или любая иная дама сердца, не станет для Александра хоть вполовину столь же близка и незаменима, как она, Элиз, венчанная супруга и самый-самый верный и понимающий друг. Впрочем, и для самой Элиз нет и не будет никогда мужчины дороже и ближе, чем такой родной и привычный Саша. И даже прекрасный собой, пылкий и влюблённый Алексис Охотников не смог стать заменой Саши в сердце и вытеснить его, лишь немного заставил саму Элиз ощутить себя женственной, желанной и любимой.
Но сейчас как раз в отношениях с Александром царят мир, покой и благоденствие.Может быть, потому что умелая интриганка Катишь давненько уже не появляется в столице, проживая в Твери, да и Саша не навещал в ближайшее время любимую сестрицу. Может быть, свекровь, на дух не переносящая Элиз, так похожую на свою покойную тётушку, великую княгиню Наталью Алексеевну, поумерила свой пыл и не так часто позволяет себя злые и едкие высказывания в адрес невестки? А может быть, просто сближение и теплота в отношениях логично пришли на смену периоду холодности и легкой отстраненности. Ах, если бы следом расцвела ещё и некогда связывавшая их с Сашей любовь, и появилась бы возможность начать всё с чистого листа! Может быть, тогда и сбылась бы заветная мечта Элиз стать матерью и наблюдать за тем, как растёт и развивается её малыш, а не хоронить любимое и драгоценное дитя. И как знать, может быть, тогда родила бы Элиз и сына-наследника, и свекровь перестала бы так свысока посматривать на неё. Только не бывать этому, давно уже минул срок их с Сашей любви, не вернуть того, что ушло без возврата.
- Всё хорошо, я приехала ещё позавчера, так торопилась скорее тебя увидеть, что даже выехала из Царского загодя. Аннетт чуть приболела, поэтому не смогла составить мне компанию, а так она до последнего планировала ехать сюда со с мною вместе. Матушка твоя в полном здравии, бодра и активна, как обычно. А ты - то как, в порядке ли, не утомила тебя дорога? Как приятно и радостно становится на душе, когда супруг ответно обнимает её и целует в светлую макушку. Да пусть хоть сотню раз охладел Саша к ней как к женщине, дружба и доверие никуда никогда не исчезнут из их отношений, как ни будут стараться свекровь и коварная Катишь! Чуть отстранившись от супруга, Элиз улыбается:
- Ну садись же скорее, расскажи всё - всё, что происходило с тобой, пока мы были в разлуке! Может быть, велеть подать чай?
Подобный тёплый приём сейчас, да и в целом безграничное доверие со стороны Элиз вызывали неоднозначные чувства. С одной стороны он знал про дружбу, про доверие и понимал что никогда не найдётся на свете женщина, которая будет также хорошо понимать его как Лиз. С другой, так как страсть и влюблённость уже давно прошли он каждый раз ждал что отношения будут всё холоднее и отстранённее. И каждый раз удивлялся как это так случается что теплота, дружба и доверия сохраняются несмотря ни на что. Не так много событий, поддерживающих их отношения. А различные существующие и лишь по дворцовым слухам дамы сердца Саши явно тому не способствовали.
Испытывая небольшие уколы совести за теплоту которую он не заслуживает, как говорила совесть, (всё же он живой человек и ему как и любому свойственны сомнения и эмоции, которых, казалось бы, быть у же не должно) он уселся поудобнее, слушая супругу.
— А чем приболела Аннет? Серьёзно? А Катиш как? Давненько от неё письма не было что-то… — первым делом он не мог не спросить о своих любимых сёстрах.
Потом последовал новый вопрос:
— А ты-то сама как? Оправилась после событий того бала? "Народников" не начала бояться?
Лично ему, представив всё что тогда пришлось пережить Элиз, было бы страшно и на балы ходить, и рядом с магами находиться. Особенно если верить донесениям о том что маг был незарегистрированный и не имел разрешения на практику. Кто его знает сколько ещё таких вот магов без "бумажек" имеют такую силищу?
Только после он перешёл уже к тому чтобы рассказать о себе.
— Дорога? Да, спал плохо, только под конец заснул крепко. Чай? Пожалуй что и можно, я бы и поел. Как раз расскажу… — Саша откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и выдохнул. Уже после того как жена распорядилась о чае добавил. — Элиз, ты себе не представляешь сколь большие силы у неприятеля, насколько он силён! Мощная... армия. Воинство целой Европы! Не сравнить с нашими прошлыми противниками. И вот что я думаю: вся цель наша должна к тому клониться, чтобы выиграть время и вести войну сколь можно продолжительную.
Неужели Саша ждал иного приёма? Рассчитывал на холодность, отстраненность, безукоризненную вежливость, но не на привет и ласку? Плохо же в таком случае царственный супруг знает её! Да, с Сашей у них бывают не лучшие периоды отношений, но дороже и ближе для неё человека всё равно нет и не будет уже никогда. Саша - лучший и самый преданный друг, такой понимающий, тонко чувствующий её, способный уловить малейшие перепады настроения, а разве друзей не положено встречать приветливо, с лаской и заботой? Наконец Саша располагается в удобном кресле и спрашивает о сестрах. Какой же он всё- таки заботливый и славный старший брат! И как по-доброму можно позавидовать его младшим сёстрам, с таким-то братцем точно всегда будешь как за каменной стеной. Только если Аннет ценит такое отношение брата и платит ему исключительно добром и равным тёплым отношением, то та же Катиш, кажется, только и умеет, что плести у себя в Твери гадкие интриги, изображая из себя любящую и нежную сестрицу.
- Ничего серьёзного, самая обычная небольшая простуда, просто дальний путь мог бы усугубить её. А про Катиш я не знаю ничего, честно говоря, я последний человек, которому она стала бы писать и докладывать о своих делах, сам знаешь, мы не слишком ладим.
А вот супруг спрашивает, собственно, и про то, как дела у неё самой. Милый, милый, заботливый и внимательный Саша, да какие бы грома не гремели над ними, все равно, они повенчаны перед Богом и людьми и навсегда останутся самыми родными и близкими друг другу людьми. Пусть интригует Катиш, пусть ворчит свекровь, Элиз всё это неважно, важнее то, что Саша по-своему любит её, считает самым верным и добрым другом, окружает вниманием и теплотой большую часть семейной жизни.
- Всё в порядке, поначалу, конечно, было немного страшновато, но сейчас уже страх прошёл. Честное слово, это неприятное происшествие ну совсем не повод для меня, чтобы шарахаться от любых лиц, умеющих колдовать.
Саша начинает рассказывать о себе, и Элиз, стоит супругу упомянуть об обеде, тут же звонит в посеребренный колокольчик и и велит появившейся на пороге служанке подавать обед на две персоны, а пока принести чая. Поднос с чаем и чайными проборами появляется на столике в комнате через пару минут, и Элиз сама различает горячий ароматный напиток по фарфоровым чашкам. А Саша всё рассказывает о войне, о том, столь огромные силы надвинулись на Россию, и как тяжело будет противостоять такой армаде. Да уж, страшное, тяжёлое время, такого не пожелаешь ни одной стране! Отхлебнув чая, Элиз тихо отвечает:
- Верю, что для России пришло страшное время и что враг ужасен и опасен. Что я могу сделать, чтобы хоть немного приблизить час изгнания неприятеля из наших земель? Я могу организовать благотворительные сборы, заняться обустройством госпиталей, если нужно, пожертвую всё свои украшения ради святого дела. Россия давно уже и моя Родина, и мне не хочется оставаться в стороне от общего желания помочь стране. Может быть, мне завтра выступить вместе с тобой перед народом, чтобы больше воодушевить и ободрить наш народ?
«Ничего не изменилось!» — поймал себя на мысли Саша, слушая ответ супруги о сёстрах.
В общем, у него возникло вдруг такое ощущение что он будто и не уезжал. Хотя для него, там, вблизи к линии фронта, будто год прошёл. Бывалые побольше него на войнах говорили что то свойство всяких войн и непривычно оно только по началу. В общем-то, войны с Францией, Турцией и Швецией, начиная с 1805 года, дали некий опыт, он не был совсем уж новичком. И хотя лично не участвовал и не появлялся на поле боя, но принимал участие в стратегических решениях, сопровождал войска в некоторых важных кампаниях. Справлялся неплохо, как сам считал.
И, чего уж греха таить? Любил военное искусство и стратегию, относился серьёзно и ответственно, старался. Не все были согласны с тем. Он знал что многие критиковали за колебание и неправильное решение, само-собой не открыто, но не знать не мог. Например, после неудачной битвы при Аустерлице в 1805 году, он сделал попытку заключить мир с Наполеоном. Другой пример, несмотря на то, что Россия входила в антифранцузскую коалицию, заключил с Наполеоном Тильзитский мир.
«Интересно, а так настаивали на моём отправлении в Москву не спроста?» — вдруг пришла мысль, заставившая сомневаться в тех, кто остался во глава войска.
Никому… Мало кому… (Или всё же никому?) нельзя доверять. Он много думал и сомневался в людях и вот, новый повод. От которого его отвлекла та, которая, пожалуй одна из немногих, входила в число тех кому он доверять не мог.
— Словом, у вас всё по-старому? — с полуулыбкой подытожил он новости из дома. — Я просто не могу поверить что ты так спокойно об том говоришь! Конечно, я поручил расследовать то дело Павлу Александровичу. Благо он знаком с магическим делом и покинул армию ещё пару лет назад…
«Также как Элиз остался одним из немногих кому могу доверять…» — Саша отчего-то решил не произносить сию мысль вслух.
— Но ничего от него пока не получал. Кстати, не знаешь как он?
Потом принесли чай, беседа пошла веселее, несмотря на то что речь зашла о войне. Ну и супруга, ожидаемо, предложила свою помощь.
— Госпитали и фонды — да, это всё нужное, — он отложил чашку в сторону. — Понимаешь, вот что мне сказать завтра? Но выходит, выходит я просто буду звать людей умирать?
Может слишком прямолинейно прозвучало, но если отбросить все красивые речи и прочую мишуру, выходит именно так.
Александр и всегда-то молчалив, задумчив, не зря же несколько раз уже Елизавета слышала, как в кругах интеллигенции его называют Сфинксом. Но сейчас молчаливость и задумчивость супруга немного пугаю даже её саму, изучившую, кажется, непростой временами характер благоверного вдоль и поперёк. Хотя нет, даже и она сама, наверное, не знает Александра в полной мере, не научилась, несмотря на столько лет, прожитых в законном браке. Царственный супруг и правда очень раним и никому не раскрывает своей души целиком и полностью, даже Елизавета приоткрыта лишь некоторая её часть. И всё - таки, остальным из окружения Саши не приоткрывается даже и столь малая толика его души.
- Знаешь, я просто как-то смогла убедить себя, что никто не желает мне зла, а случай на балу просто ужасная и трагическая случайность. Может быть, это верх наивности с моей стороны, но мне так проще и легче,чем накрутить себя и бояться ступить лишний шаг за пределы дворца.
Ну в самом деле, зачем бы какому-то магу устраивать гибель даже не Государя, а всего лишь его супруги, которая, к тому же, и держится в стороне ото всякой политики, пусть и всё ещё сохраняет влияние на мужа? У каждого смертоубийства и кровопролития должна быть, в первую очередь, причина, а здесь таковой не видно в упор. К тоуу же, даже если бы кому-то и пришла в голову абсолютно дикая мысль устроить расправу именно над ней, место для злодейства выбрано ну как минимум странно - зал, где множество народа, и где возможны случайные жертвы, тогда как она часто совершает длительные пешие прогулки в сопровождении лишь пары офицеров охраны, и об этой её привычке известно многим. Нет, определённо, кошмар, случившийся в тот памятный день - либо несчастный случай, либо маг-народник, устроивший всю эту вакханалию, просто-напросто был безумен и не отдавал себе отчёта в собственных же поступках. Ах да, Саша говорит что-то о господине Строганове, который расследует тот самый ужасный случай! Проходится выныривать ихз собственных размышлений и внимательнее прислушиваться к словам супруга.
- Да, Павел Александрович достойнейший человек, уверена, он расследует происшествием самым тщательным образом и установит истину. Мы беседовали последний раз, кажется, неделю назад, как перед моим отъездом сюда, и я рассказал Павлу Александровичу всё, о чём в курсе сама, более я о нём ничего не слышала. Но если хочешь знать моё мнение, я всё же считаю, что всё, что случилось в тот страшный день - трагическая случайность или выходка безумца, который сам же и оказался в итоге жертвой, не более того.
А вот и несут долгожданный обед! Ботвинья, столь любимая и Сашей и самой Элиз, свежие ягоды и фрукты и ароматный чай, для Элиз с вареньем, а для Александра - с нежно любимым им мёдом. Слуга, расставив все блюда на столе, тактично удаляется по знаку Елизаветы - уж за собой и супругом она сможем поухаживать и сама, а лишние уши им совсем не нужны, хочется побыть вдвоём и поговорить по душам, как часто бывает между ними.
- Ну, вот и наш обед, кажется, повар сегодня постарался. Приятного аппетита, Саша!
И правда, ботвинья дивно хороша, в меру пикантная, острая, и квас чудесен на вкус. Александр уже снова говорит о войне, и лицо его приобретает всё более встревоженное выражение. Ах, сколько же проблем и забот разом свалилось на него? Да будь проклята этот трёклятая война и чудовище-Бонапарт, не зря свекровь Мария Фёдоровна так решительно отказалась, когда тот сватался сначала к Катишь, а потом к Аннет, даже слышать о возможности такого союза! Хотя... Может быть, как рез вредной и строптивой Катишь было бы очень даже невредно оказаться в жёнах у корсиканца, это бы разом сбило с неё всю спесь и норов. Но о чём это она думает, Боже правый? Саша ждёт её поддержки, совета, а она ушла мыслями совсем в иную сторону!
- Скажи то, что думаешь сам, что подсказывает тебе сердце. Иногда экспромт лучше и звучит естественнее, проще заранее подготовленной и выученной речи. Но, если хочешь, я могу помочь тебе подготовить речи, вместе мы обязательно справимся с этой задачей. И не думай, что будешь звать людей на смерть, нет, ты будешь звать их сражаться за Родину, прогнать иноземных захватчиков, а за свою страну, говорят, не страшно и погибнуть, если так распорядится судьба.
Отличие его от супруги было именно в том что он-то, как раз, был уверен в том что зла как раз-таки и желали. И всё действо с фонтанами крови огнём на том самом балу было не просто так. Как-то он сказал:
"Все мерзавцы, никому не верю!"
Давно это было. Тогда Саша был молод, горяч и позволял себе подобные неосторожные высказывания. С годами он поумнел и стал осторожнее, но мысли не изменились. Он действительно никому не верил и слова очень многих подвергал сомнению. Но только не супруги.
Некоторое время Александр молча слушал жену, наблюдал как та суетиться, делиться мыслями о Павле Александровиче, о произошедшем на балу, как прислуга накрывала на стол его любимую ботвинью. И только после того как по жесту они вновь остались вдвоём, Александр изрёк:
— Что меня всегда в тебе удивляло, так это твоя святая вера, будто подобное происходит случайно, злого умысла нет и... А-а, ладно!
Мысль он не заканчивает и придвигаясь к еде поближе начинает есть. К чему продолжать? Вряд ли это изменит убеждения самой Элиз. Да и, честно говоря, ему всегда подобное и нравилось. С годами всё больше и больше. Например, за весну, пожалуй, она единственная из многочисленных родственников и приближённых кто не попытался повлиять на его решение о войне с Наполеоном.
А побывав на фронте, пускай и на позиции главнокомандующего (и не самого умелого, как шептались за спинами), ему именно и хотелось умиротворения, спокойствия, толики наивности, заботы и всего остального, чем щедро одаривала супруга в письмах и при встрече.
И вот ещё один пример: она действительно предложила помочь с составлением речи что ему надобно сказать перед народом. Но, опять же, как? Не стала сама говорить что стоит сказать, лишь предложила помочь подготовить то что подсказывает сердце. ЕГО СЕРДЦЕ. Вдобавок углядела в словах чувства вины, которое хоть и не слишком настойчиво, но давало о себе знать каждый раз когда задумывался о предстоящем выступлении. Словом, снова: полнейшая самоотдача, желание помочь. И всё так честно, просто и наивно.
Отвыкнув от всего подобного и порядком впечатлившись произошедшим, Александр даже не стал сразу отметать мысль о том что воспользоваться помощью. Пожалуй, он подумает. Но не сейчас... Не сейчас.
От нахлынувшей усталости и ощущения тяжести в голове, император, вдруг, перестал есть и закрывает лицо руками. Так и сидит, ни на что не реагируя. Правда, недолго. После поднимает голову и говорит уже совершенно другим, уставшим голосом:
Конечно, Сашу умиляет её святая вера в то, что никто не желает ей зла, и что случившееся на балу не более чем трагическая случайность. Супруг всегда был большим скептиком по этой части, предпочитая доверять в этой жизни только паре самых-самых близких людей. И тем лестнее для Элиз, что с самого начала семейной жизни в число этих близких и пользующихся доверием Саши людей входит и она сама. Может быть, когда-то связывающая их влюблённость давно уже ушла в небытие, но доверие и привязанность друг другу всё также неизменны. С удовольствием отдавая должное вкусной ботвинье, Элис пожимает плечами:
- Возможно, я ужасна наивна и неправа, но всё же тот случай не похож на злонамеренную попытку навредить мне, хотя бы потому что глупо использовать для этой цели такой странный способ, который легко нанёс бы вред массе совсем посторонних людей. И всё-таки я теперь даже отказалась от своих любимых одиночных пеших прогулок, повсюду передвигаюсь только в сопровождении охраны.
Уф, какая же в комнате духота! Наверное, стоит открыть окошко. Позвать, что ли, для этого прислугу? Но пока слуги появятся на пороге комнаты, пока справятся с окном, проще сделать такое пустяковое дело самой. Тем более не хочется нарушать доверительную и тёплую атмосферу, которая сейчас витает между ней и Сашей, явившиеся слуги могут запросто всё испортить. Поднявшись из кресла, Элиз быстро подходит к окну и распахивает его настежь. Ну вот, так-то лучше, свежий воздух с улицы уже врывается в комнату! Правда, вместе с притоком свежего воздуха врывается и обычный уличный шум - слышится скрип телеги, ржание лошади, какие-то мужские голоса громко переговариваются между собой. Снова вернувшись на своё место, Елизавета пристально смотрит на супруга. Да, уж для неё-то Саша точно как открытая книга, максимально ясен и понятен, каждая его эмоция, каждое чувство заметно без всякого труда. Вот сейчас супруг приятно удивлён моральной поддержкой и предложением помощи с её стороны (как будто она хоть раз давала повод сомневаться, что всегда подлежит, будет на его стороне!), но ужасно устал и утомлён, держится, кажется, из последних сил. Ах, Саша, Саша, на передовой, командуя русской армией, немудрено устать так, что хочется забыться и не помнить кошмара войны, необходимость отвечать за жизни русских офицеров и солдат, принимать сложные, порою даже откровенно ужасные по сути решения. Вот и голос Саши звучит устало, как будто на него взвалилась разом какая-то непосильная, тягостная ноша. Придвинув своё кресло вплотную к супругу, Элиз тихо шепчет, поглаживая Александра по руке:
- Мы всё обо мне, да обо мне, а ты выглядишь таким усталым! Совсем не жалеешь себя, душа моя.
Вот такие минуты вдвоём в последнее время катастрофическая редкость, даже в предвоенные месяцы почти не удавалось просто побыть наедине друг с другом, помолчать, а потом поговорить, как подобает хорошим, добрым друзьям, которые знают друг друга уже много-много лет. А сейчас тем более и обычные встречи будут крайне редкими, пока не закончится война и наполеоновские полчища не погонят прочь из России, чего уж говорить о возможности таких тихих, уютных посиделок. Нет, Элиз, конечно, найдёт чем занять себя, без дела сидеть не будет ни в коем случае. Катиш из Твери на свои средства снарядила целый Тверской егерский полк - что ж, Элиз не отстанет от невестки, займётся устройством госпиталей для раненых в сражениях, организует благотворительные вечера, ярмарки, все доходы от которых пойдут на благо русской армии. Но всё-таки ужасно скучно и тоскливо будет без Саши, если он снова умчится командовать армией, не доверяя этой важнейшее дело никому из опытных полководцев.
- Саша, ты же помнишь, что можешь рассказать мне всё, что беспокоит и тревожит тебя, и я выслушаю, пойму и поддержу каждое твоё решение или идею?
"Глупо использовать такой странный способ, который легко мог бы навредить множеству посторонних людей"… Боже, это могла сказать только его жена. Не перестаёшь удивляться. А ведь она действительно верит в то, что говорит!
Возьмём, к примеру, войны. Сколько их было в их стране и в истории человечества? И почти каждая начиналась с чьих-то личных желаний — тайных или явных. Люди гибли, дома разрушались, и именно массы людей страдали от этого. Сам Александр никогда особо не переживал на этот счёт. Милосердие? Оно ему не свойственно, да и, честно говоря, глупо. Война всегда казалась ему чем-то красивым — мечта мальчишки! Конница, военная форма, оружие, словно играешь с солдатиками, только настоящими. Но разочарование пришло, как и у всех. Он понял, что война — это не только некрасиво, но и то, что люди могут и будут прибегать к таким средствам. Особенно он, ведь он не был простым солдатом и знал, как принимаются решения.
«Ну хоть не одна по улицам гуляет, и то хорошо...» — пронеслось в голове. — «Но надо разобраться, ой как надо!»
Элиз подошла к окну, чтобы его открыть — в комнате и правда было душно, воздух стал затхлым. Саша сидел, закрыв лицо руками, чувствуя страшную усталость. И физическую, хотя поначалу храбрился, утверждая, что выспался в дороге, и душевную. Жена прекрасно это заметила: села рядом, как он просил, и начала поддерживать, как могла. Ему это было необходимо. Может, ему стоило немного поспать? Или хотя бы помыться? Но сначала нужно было разобраться с тем, что не давало ему покоя.
— Знаю, знаю… — тихо сказал он, понимая, как ему повезло с супругой.
Хотя, возможно, стоило бы сказать больше, но в тот момент он был слишком уставшим и потерянным. Слова просто повисли в воздухе, недосказанные.
— Перед отъездом на Родину, — начал он, наконец, оторвав руки от лица и посмотрев на Элиз, — До меня дошли слухи, что меня отправляют не для поднятия духа, а чтобы отдалить от фронта. Якобы мои решения неверны. Ты же понимаешь, как я старался… Столько недовольных Барклаем-де-Толли и его оборонительной тактикой… Нет, как же они это назвали?...
Он задумался на мгновение и продолжил:
— "Тактикой выжженной земли"! Точно!
Александр вздохнул.
— И ещё. Пётр Иванович, Багратион. Он открыто обвиняет Барклая в неспособности командовать войсками. В чём причина? Мне кажется, что Пётр Иванович, по старшинству, превосходит Барклая, но тот де-факто исполняет обязанности главнокомандующего. До начала кампании я лично разрешил ему это. Чего ещё Петру Ивановичу не хватает?
Он резко замолчал, осознав, что повысил голос и увлёкся политикой. Он всегда избегал таких тем в разговорах с женщинами, особенно с близкими. Единственным исключением была Катиш… Кстати! Вот её-то сейчас и не хватало. С ней бы он точно поговорил и, возможно, даже посоветовался.
Ох, каким же встревоженным, уставшим выглядит Саша! Неудивительно, на его плечах сейчас лежит такой груз, который вряд ли кому и по силам. Наверное, к лучшему, что Саша хотя бы недолго побудет далеко от фронта, в тылу, чуть-чуть передохнёт, придёт в себя. А если бы супруг так и остался в тылу, лишь отдавая руководящие указания... О, это было бы и вовсе прекрасно, честное слово, Елизавета об этом готова молиться хоть несколько раз в день. Есть же, в самом деле, в армии толковые, знающие военачальники, способные прекрасно руководить боевыми действиями войск, совсем необязательно и самому находиться в расположении армии, не давая себя ни секунду отдыха, регулярно, кстати, рискуя собою... Но как убедить в этом упрямого и несгибаемого Сашу? Ведь наверняка и советники неоднократно подводили его к подобной мысли, и, видимо, без особого успеха. Хотя... Можно попытаться, ведь советники советниками, а она, Элиз - супруга, вторая неотделимая половинка, верный и преданный друг, наконец.
- Вот и славно, что знаешь, самое ценное и важное для меня на свете - твоё доверие, твоя дружба, наша взаимная искренность друг с другом.
После разговора точно нужно будет уговорить Сашу принять горячую ванну, поспать не в дороге и не на походной постели, чтобы толком отдохнуть, снять с себя хотя бы часть усталости. Но это позже, сейчас супруг явно настроен на откровенный разговор о том, что тревожит и волнует его. Вот и славно, такой разговор тоже может помочь успокоиться, снять душевную тяжесть.
А вот Саша и начинает своё признание! И слова супруга немало удивляют Элиз. Значит, есть все шансы, что Саша не вернётся после обращения к народу в расположение армии, а вместе с ней возвратится в столицу, и будет руководить действиями войск уже из тыла? Как славно, будто Господь услышал её молитвы! Впрочем, о чём это она? Саше-то как раз ужасно неприятно и обидно, что военачальники и советники, по сути, удалили его из расположения армии под благовидным предлогом и надеются уговорить более не возвращаться туда! Супругу нужна её поддержка, понимание, ободрение, и никак иначе.
- Родной, милый мой, я понимаю, как тебе тяжело и на твоей стороне. Конечно ты старался, я верю в это и знаю, что ты сделал всё, чтобы руководить нашими войсками максимально мудро и правильно. А недовольные будут всегда, тебе ли не знать об этом? Какое бы решение не было принято, всё равно найдутся те, кому оно будет не по нраву, угодить всем на свете невозможно. Но, может быть, тебе действительно дать себе время хотя бы немного передохнуть в столице и не спешить в расположение армии? Честно сказать, с тех пор, как началась эта страшная война, я постоянно боюсь за тебя, за твою жизнь, поскольку слишком люблю тебя.
Ну вот, первый шаг к тому, чтобы убедить супруга не рваться немедленно в расположение армии, сделан! Новый монолог Саши скорее политический, сетование, что два военачальника не могут найти общего языка и оба претендуют на пост главнокомандующего войсками. Смешные люди, ей же Богу, в такое страшное время надо максимально скоординировать и объединить усилия во имя общего дела изгнания врага с русской земли, а они всё тешат свои амбиции.
- Ты знаешь, как я далека от политики, здесь не могу посоветовать тебе ничего. Попробуй лишь прислушаться к себе, иногда это помогает принять верное решение. Но, честно сказать, я не понимаю Петра Ивановича, разве сейчас время разводить конфликты и неприязнь внутри своей же армии? Нужно наоборот, объединиться во имя скорейшей победы, а не пытаться сводить какие-то, возможно, даже и личные счёты.
Хорошо, что Александр сидел. Стоило ему замолчать, как головокружение тут же накатило, а холод волной прошёлся по телу. Не из-за открытого окна, а будто изнутри. На какое-то время он впал в оцепенение, и лишь усилием воли заставил себя сосредоточиться на словах жены.
И не зря. Елизавета говорила правильно, по делу. Самое важное: она была на его стороне. Это осознание помогло немного унять то давящее чувство собственной беспомощности и никчёмности. Но чем дальше заходил разговор, тем хуже он себя чувствовал. Александр понимал: сейчас ему нужна не рассудительная беседа, а утешение, поддержка. Елизавета старалась, но…
«Может, пока просто не говорить об этом?» — мелькнула мысль.
Он провёл рукой по виску, прикрыв глаза.
— Ты говорила о том, чтобы остаться в столице и передохнуть? — из всего, что только что сказала жена, именно эти слова остались в памяти. — Пожалуй, ты права. Это то, что мне сейчас нужно.
Это сложно назвать решением, но разговор заставил его задуматься: а может, действительно не торопиться в расположение армии?
Некоторое время он молчал, всё больше погружаясь в тяжёлые размышления. Война… она оказалась куда сложнее, чем он ожидал. Поражения, отступления российской армии, толпы беженцев, которых нужно куда-то направлять, генералы, неспособные договориться… И главное: а кто вообще думает о будущем Империи? Казалось, таких людей немного. И, возможно, двое из них сейчас находятся в этой комнате.
Александр взглянул на свои пустые ладони, потом перевёл взгляд на окно, за которым было лето, в его самом разгаре. Хотя для него, как и для многих, оно ассоциировалось с возможностью покинуть столичную суету и отправиться в загородные резиденции чтобы больше времени проводить на природе, наслаждаться свежим воздухом, красивыми пейзажами и относительной уединённостью. Его любимая погода — тёплая, но без выматывающей жары. Так что ближе к поздней весне или ранней осени. Вот в этом году, с этой войной, он пропустил любимый сезон.
Наконец, глаза встретились с глазами жены.
— Давай сменим тему? — неожиданно для самого себя предложил он. — С удовольствием отвлекусь на что-то более приятное. О делах лучше думать на свежую голову. Сейчас я... ну, сам понимаешь, как выжатый лимон.
Он слегка улыбнулся, благодарный Елизавете за её терпение и за все слова. Надо признать, её присутствие уже само по себе было целебным, напоминанием о том, что даже в самые тёмные времена есть место свету.
Как хорошо, Саша даже не возражает против предложения не возвращаться в действующую армию хотя бы пока, и дать себя немного отдыха в столице! А там, верно, удастся и вовсе убедить супруга не ехать в гущу событий, доверить руководить войсками более опытным и умелым военачальникам, а самому отдавать распоряжения из тыла, где как минимум нет опасности каждую минуты быть убитым. Саша, конечно, упрям и настойчив и, как и, пожалуй, все мужчины мечтает о военной славе, но ведь и она не лишена женской мудрости и хитрости, скорее всего, сумеет подобрать нужные и правильные слова, чтобы убедить супруга не рисковать собой.
- Как я рада, душа моя! Значит, вернёмся в столицу вместе, даже не сомневайся, ты принял полностью мудрое и верное решение. Знаешь, я так боялась за тебя, мой дорогой, честное слово, всерьёз опасалась, что могу навсегда потерять тебя.
Да, вот в такое страшное время, впервые столкнувшись с реальной опасность потерять действительно близкого и родного человека, начинаешь особенно остро ценить его и разом забывать все былые обиды, недопонимания, словно их и не было никогда. Хотя, в целом ведь они с Сашей счастливы вместе - нет страстной любви, но есть крепкая, нерушимая дружба, взаимная привязанность и доверие, только усиливающееся с каждым прожитым в браке годом. И пусть Саша давно не хранить ей верность и имеет иных дам сердца, даже внебрачных детей, важно ведь, что только она, Элиз, его законная супруга, самый лучший, преданный и верный друг, а это дорогого стоит.
- А хочешь, вернувшись в Петербург, сразу соберёмся и поедем в Павловск? В такую погоду там, верно, прекрасно, ты отдохнёшь, наберёшься сил, будем много и с удовольствием вдвоём гулять по парку, разговаривать обо всём на свете, как раньше.
Да, для Элиз самая-самая любимая загородная резиденция - конечно, Царское Село, где ей всегда так легко, привольно и спокойно, где душа словно радуется каждому прожитому дню. Тем более, когда на душе грустно и тоскливо, там всегда можно украдкой понаблюдать за гуляющими по парку воспитанниками лицея разных возрастов, послушать их разговоры. представить, что кто-то из этих мальчиков и юношей, многие из которых одногодки её так рано умершей ненаглядной Машеньки, мог бы быть и её сыном. Но Саше ощутимо больше по душе Павловск, детище его родителей, и именно там супруг чувствует себя особенно хорошо, значит, в сложное и непростое время лучше выбрать для отдыха и именно эту резиденцию. Пусть даже в Павловске безраздельно властвует свекровь, которая откровенно не любит Элиз, но ради блага Саши она готова вытерпеть и общество Марии Фёдоровны.
- Конечно, давай, ты и правда выглядишь ужасно уставшим. Совсем не бережёшь себя, как я вижу?
Саша, Саша, такой родной, привычный, самый лучший и верный друг, понимающий, способный одним лишь своим обществом утешить, поднять настроение и заставить отступить прочь все беды и проблемы! Всё же ей невероятно повезло найти в браке если не любовь и страсть, так хорошую, верную, преданную дружбу и полное взаимопонимание с супругом. И пусть злые языки столько угодно муссируют сплетни касательно их с Сашей союза, важно, что сама Элиз никогда, ни на секунду не пожелала, что когда-то стала женой Саши и до сих пор является самой главной и важной женщиной в его жизнь. Даже свекровь, властная Мария Фёдоровна, даже умная, но не привыкшая делить ни с кем любимого брата Катишь не могут разрушить главного - их с Сашей взаимного доверия, теплоты и дружеского участия.
Взгляд Элиз останавливается на стоящем в углу клавесине. Саша устал, но он так любит хорошую музыку, надаром всегда говорит, что музыкальные звуки помогают ему успокоиться, обрести душевное равновесие!
- Быть может, сыграть тебе что-нибудь лёгкое и приятное?
И только сейчас, сидя в кресле он мельком глянул в настенное зеркало: сбитый воротник, пыль, тени под глазами. Совсем уж не императорский вид. К счастью, пока того от него и не требовалось. Можно ещё побыть просто усталым мужем, которому плохо.
«Должен ли Государь искать умиротворения в загородных резиденциях? Или его удел — вечная тревога?» — задался мысленным вопросом Александр.
С одной стороны очень уж хотелось: свежий воздух, не запахов дыма и пороха, а цветов; не грохота пушек, а пташьего пения; и, разумеется, прогулок по парку в тишине, которая может давить по началу, но лишь с непривычки. С другой же, было столько нерешительности! А стоит ли позволять себе отдыхать в столь тяжёлое для страны время? Сможет ли он сам забыть о боях, армии, потерях и тяжёлых характерах генералов, не способных договориться друг с другом? Добавит ли решительности? Поможет лучше подмечать обман и манипуляции вокруг?
Он задумался, не слыша что говорила жена дальше. Похоже, заботилась. Сжал ей руку в знак благодарности. Немногие так могли, а у неё получалось. Удивительно, что после всего пережитого они не разругались. И он сам невольно искал её поддержки в трудные минуты, как сейчас.
— Думы… тяжкие, — выдохнул император, будто оправдываясь за молчание и задумчивость. — Про Павловск не знаю, но давай… Да. Давай ты мне, лучше сыграешь что-нибудь. Но не о солдатах и войне, а о… природе?
И, словно подсказывая, он напел мотив одного из известных русских романсов. В ту эпоху сентиментализма такие песни часто обращались к образам природы: туману, ветру, журавлям, звёздам. Всё это совпадало с его внутренним миром, вкусом, настроением в эту минуту.
— Или может… что-нибудь народное?
Тут уже, тихо, почти шёпотом, зазвучали напевы народной мелодии. Народные мелодии могли показаться простоватыми, но именно в этой простоте и искренности Александр находил отдохновение. Однако ж, в таких песнях природа часто выступала образом Родины и тоски. А ему хотелось как раз забыться, хоть ненадолго. Впрочем, сомнений что если супруга решит исполнять народную музыку, то выберет непременно с иным (светлым) сюжетом, не было.
«Странно… солдат я слушаю каждый день, а вот соловья давно не слыхал...»
Кольнула совесть и он тут же попытался оправдаться, прекращая напевать. По-хорошему, ему следовало искать утешения в военных советах, а не в музыке и природе. Но, увы, душа требовала иного.
Меню
![[Изображение: 1057ddcf7fc8ef6902d5d02263dce083.jpg]](https://www.fabrika-kartin.ru/productimages/canvas/newsmall/8d/a3/1057ddcf7fc8ef6902d5d02263dce083.jpg)
