Взгляд Мецкэнетт препарировал спину Наршерри с такой тщательностью, будто среди узоров одежды надеялась разглядеть карту его истинных намерений.
В этом мире, где разрыв Грани нередко сравнивался с раной, гноящейся на теле обоих реальностей, любой контакт с обитателями Предела заканчивался либо смертью, либо безумием, либо длительной и мучительной изоляцией в карантинных зонах Тэнгу. Никто — абсолютно никто, обладающий хоть каплей здравого смысла — не вступал в переговоры с Тамагаэ. Их не допрашивали, их изгоняли или уничтожали.
А эти двое болтали. Угрожали. Торговались. Будто она слушала не разговор запредельного существа и древнего эльфа, а … Разум Мец был не так остёр, чтобы подобрать хлёсткое сравнение, но всё это точно было очень и очень странно. В духе человеческих разборок.
“В духе, ха”
Вампирша следила за этим странным действом всё так же внимательно, но вспыхнувший азарт поутих - в неясных шипениях было мало стоящих зерен информации. Кого там от кого этот мешок с костями хранит? И что он там страшит забрать? Уж вряд ли именно тот артефакт, за которым они пришли, являлся по случайному совпадению самой ценной ерундой на это забытой Гексадой луне, но всё же занятно.
Ксеф”Хаир понимала только одно: то, как держался Наршерри с этим “Кайросом” не походило на страх жертвы перед хищником. Скорее на досаду равного. Откуда такие знакомства, артефактолог?
Должно быть, эльф занимался производством тесно связанных с Гранью и её обитателями запрещенных артефактов, быть может, как-то паразитирующих на силе духов - иного объяснения некромантка себе придумать не могла.
“Стоит уговорить показать этот ассортимент”
Циничный прагматизм работал на полную мощность.
Мецкэнетт не шелохнулась, даже когда предельный фантом истаял, оставив после себя лишь едкий привкус озона и падали на нёбе. Она выждала три удара сердца — единица времени, хорошо знакомая немёртвой, — прежде чем серые пальцы, до побеления сжимавшие рукоять, расслабились, и клинок бесшумно скользнул обратно в ножны.И когда Кийтал к ней обернулся, его встретила только маска легкого светского пренебрежения - не столько к нему, сколько к самой ситуации, требующей беготни по сугробам.
Кажется, в каком-то старом человечьем фильме вампиры тоже вечно носились галопом по лесам.
Мец он никогда не нравился.
— Надеюсь, список ответов будет исчерпывающим. Но если за следующим поворотом нас ждет ещё один ваш "старый знакомый", будьте добры предупредить заранее. Я не люблю сюрпризов, особенно тех, что клацают зубами.
“Может, пора начинать сомневаться в оценках сложности этого похода.”
Впрочем, бежала следом она со всё той же легкостью, будто намеренно демонстрируя, что её решимость не поколебать ни встречей с тварью, ни странной реакцией спутника. Может, демонстрировала она это в первую очередь самой себе.