Что-то в нем эдакое засело. Не было парнишки из низов. Жизнь в верхах что-то изменила. Под ливнем пуль, вышколенное отпуспление и пальба в ответ. И не шанса на бегство. Только акцент на поражение, только концентрация на цели. Будто не смогут ранить, не смогут ответить опасным действием. Только пощекотать в ответ. И что там будет потом, не имеет никакого смысла. Щелчки механизмов, вспышки выстрелов, толчки тыльника приклада в плечо. Работа солдата, смешанная с самоуверенностью агента, помноженная на корпоративные амбиции.
- Заставь его ехать или найди другой путь! — Кел не отделял себя от банальных инструкций.
Он машина, программа, алгоритм, предусмотренный только для одного — смерть. И ему должны дать инструмент для воплощения действия. Ни сантиментов, ни размышлений. Дуло винтовки не спрашивает, с какой очередью должна пуля лететь. Она должна лететь. Ища цель. Находя её. Поражая. Заканчивая раунд игры.
Но лифт не мог ехать. Застрял. Повело ударом створки и повело механизм. Когда-то давно это было допустимыми отклонениями. Теперь это критическое повреждение. Вопрос времени и требований. Даже старого пса можно научить новым трюкам. Но не закодированную игрушку. Теперь она стояла строгим
ограничителем между точками интересов в этой густой каше обстоятельств.
Пока Ачидо пытается выбраться в найденный люк. Эвакуационный люк был лишь единственной альтернативой. Разве что прыгнуть в шахту. И кроме него особых путей не было. Уборщики ведь бились с накаченным железом верзилой. Верзила рвался сюда с неумолимостью танка. А между ними лишь метры. И время.
- Ебаный Джинкс заторчал мне пару литров хорошего виски! — Кел пытался разбавить криками и выстрелами общую сцену, но был успешен так, что был похож на шутку про круглый мякиш из хлебного теста.
Машина, с мозгами и кусками мяса человека, покончила с активным сопротивлением уборщиков, и, словно поймав новый запал, бустер энергии и катализатор агрессии, откинула труп уборщика из огромных металлических рук и побежала к лифту. Кел, видя это, продолжил стрелять, стараясь сбить напор и найти окошко для нырка в освободившийся люк.
Отрицательный успех он осознал лишь тогда, когда здоровяк вбежал в лифт, схватив Кела за шею и вжав в стенку лифта. Мужчина все еще отвечал стрельбой куда-то в тело, но постепенно и магазин опустел, и целесообразность отпала. Дробовик за спиной был бы лучше, но его не достать.
- Попалась, свинка! — вмешался здоровяк диалоговой вставкой.
Винтовка добила очередь и упала. Пальцы сжатые на горле лишали возможности дышать и думать. Остались рефлексы. Выстрелы. Пистолет. В тело. Выше. В голову. В горло. Стук. Хлопок. Щелчок. Ослабленная хватка на горле.
Здоровяк уронил Кела, ухватился за шею. Пуля пистолета бывшего агента нашла дорогу из пистолета. А бывший агент не стал уходить в полемику. Приставил пистолет к глазу здоровяку и спустил курок без сопротивления. Огромное тело отскочило к выходу из лифта, впервые показав брызги крови.
- Все еще мясо, сука, - плюнул Кел, направляясь к люку.
Позади оставалась тишина парковки, которая так долго нарушалась не гулом двигателей, а стрельбой и руганью. Только теперь там не было дежурной работы транспорта. Только работа экстренных служб.
- Я спускаюсь, - Кел свис в люк лифта. — Мы временно наедине. Ты давно была на свидании?