– То есть я… нет, подожди, мне надо это переварить.
– Мёртв? Нет, собачка. Хотя мог бы, не стой твои услуги так дорого. Смертельно болен? Уже больше похоже на правду. Но не бойся этого слова. Пока такие как мы держат свой голод в узде, наши тела функционируют… Что ж, вполне нормально.
– Это я понял. Я… давай проясним кое- что. Пока у меня есть кровь, мне не нужно…?
– «Нужно», пф. Какое громкое слово. Но ты хочешь, ведь так? Наверняка хочешь. Теперь это твоя сущность. Но есть и хорошая новость — на здоровой диете ты, может быть, сможешь это контролировать. Я в основном пью из пакетов — она не такая вкусная, как свежая, но лучше, чем у животных. Уж точно сытнее.
– Может быть?
– Может быть. Это зависит от тебя, собачка. Последний из моих наследников – ну, скажем так, у него были с этим проблемы.
– А…
– А все остальное потом. Контракт – я напоминаю. Смерть не избавляет тебя от ответственности — принеси мне его голову, наконец. И в этот раз не сложи свою.
Томас до сих пор не мог к этому привыкнуть – и к сожалению никаких подробных инструкций к тому, как жить дальше, если теперь ты как будто перманентно голоден, не выдавали. Ему сказали, через пару месяцев станет легче. Главное, не забывать есть. Как при гастрите, только ставки повыше. Собственно, на том, что надо питаться, инструкции и заканчивались — в своем новообращенном наследнике заказчик явно был не заинтересован, и как только контракт был выполнен, недвусмысленно выставил Грея за дверь.
Где искать, как искать, можно ли обойтись уже мертвыми, но еще теплыми телами, не испепелит ли его солнце в пыль (или, что было бы хуже, не станет ли он поблескивать как упыри из тех книжек, что он позаимствовал года четыре назад) – все это пришлось изучать на собственной шкуре.
Почти благословение, что он реквизировал ту статуэтку. Выглядела она дорого, душа (или то, что от нее осталось) требовала компенсации за причинённый ущерб. Он ведь из-за неё и умер – сначала прилетело по голове, оглушили, как простофилю, какой позор – и потом ещё по голове и ещё. Трофей, получается? Ну или по крайней мере выгодная инвестиция. Томас не думал о статуэтке как о своей. Даже не успел, четно говоря. Контракты пришлось поставить на паузу, а питание – питание, которое худо-бедно удалось наладить оказалось недешевым удовольствием. Сначала продал скипетр, потом и саму фигурку божка – остался только камушек. Он плохо помнил где и кому – благо на Каллигаруме не задавали вопросов.
Но просидеть на Шантире вечность бы всё равно не получилось. Да и в ассоциации рано или поздно стали бы задавать вопросы – из гильдии хэдхантеров по доброй традиции выходили только вперед ногами.
А перспектива была. Не надо было ему брать контракт, дурно он пах. Сработал ещё во всех отношениях грязно – в системе начали подозрительно часто проскакивать запросы по этому делу, и пусть лицо было как будто бы частное, но лишнее внимание к деятельности оставалось нежелательным.
Официального запроса как будто не было. Но по старому знакомству, иначе сказать, по-коллегски, передали весточку, что хвосты неплохо бы чистить – и если не хочешь сам стать хвостом, займись этим в ближайшее время. И вообще, что-то про тебя, Грей, не слышно давно. Ты там не заболел? Заканчивай с этим и возвращайся к работе, регулярные поступления в кассу никто не отменял.
Из той же коллегиальной солидарности, информация была продана кому нужно, и Томасу оставалось только ждать.
Нужно ли убить этого любопытствующего? Нужно ли предупредить сангиварха – нельзя было исключать, что истинной причиной был не почивший, а заказчик контракта? Нужно ли всерьез опасаться охотников на таких, как они?
«Нужно» – слишком громкое слово, да.
Не спеши, Томас. Не спеши.
Ты и наживка, ты и ловушка – или как там говорят. Работа с собой в качестве живца была привычным делом, хорошо сработала и в этот раз. Чтобы избавить от соблазнов себя и как-то обезопасить от потенциального покушения – никто в здравом уме не станет нападать при свидетелях, не на Шантире – ждал в густо-населенном городе, пытаясь постоянно быть на виду. Издевательство над собой, конечно.
Живые пахли как живые, звучали как живые, и, в общем-то, всячески напоминали о том, что отныне Томасу Грею позарез как хочется чувствовать горячую кровь во рту и в желудке.
У книжной лавки он остановился почти случайно. Вообще-то Томас собирался в ломбард, избавиться уже наконец от камня и окончательно попрощаться с этой историей, взятки с него гладки, последний рывок перед вынужденным отпуском, а там уже привести дела в порядок и снова стать ищейкой, но не смог отказать себе в слабости. Лавка выглядела почти так же невыразительно, как сам Грей. То, что доктор прописал, если хочешь найти увлекательную беллетристику.
Женщина за прилавком почти не стесняясь ела его глазами через витрину. Томас поймал ее взгляд, вежливо улыбнулся и поспешил уткнуться обратно в выставленное на уличном стенде чтиво, пытаясь выкинуть из головы образ разливающегося по щекам румянца.
Женщины после всего произошедшего стали, как будто, находить его парадоксально более привлекательным. Но это были только догадки. Грей не любил смотреть на себя в зеркало и сам полагал, что уже то, что у него не выросло лишних конечностей или бритвенно-острых зубов, уже можно считать большим успехом и отличной предпосылкой, чтобы попытаться хотя бы вернуться к нормальной и привычной для себя жизни с небольшой поправкой на профилактические вливания.
Ему пообещали, что достанут без вопросов. Денег с камня должно хватить.
«… и тогда Изольда, побледневшая от восторга и ужаса, захвативших ее, повела головой, откидывая золото волос со своей изящной нежной шеи, и томно выдохнула его имя:…»
– Э-э… извините, мистер Грей?
Мужской голос вытянул его из чтения. Томас прикрыл книгу, оставив палец на нужной странице, и развернулся на пятках.
Взаимный осмотр занял секунд пять-десять – невысокий, носатый, зеленоглазый, «крапчатый» – вполне укладывалось в то скудное описание «любопытствующего», что было у него на руках.
– Вудкрофт, интересуетесь о судьбе Лекса Ваэля, – рискнул сразу начать с утверждения Томас. Руки не протянул. Почти автоматически мазнул взглядом по улице, ища сквозь линзы спектральных очков отблеск оружия или потенциальной засады.
Параноик несчастный.
Вудкрофт не был похож на наемного убийцу. Хотя какой убийца будет походить сам на себя – это же позор профессии. Ниже Томаса почти на голову, очкарик. Линзы его штатную «Пакость» не напоминали – значит не из своих.
Глаза Вудкрофта Томасу не понравились. Нехороший какой-то цвет.
– Можно без мистеров, – выдохнул он, отложил книгу обратно к остальному легкому чтиву, надеясь запомнить обложку, и выудил из кармана треугольник жетона. – Формальность. Вы не наш клиент, но есть некоторые основания полагать, что можете стать. На рынке информации дежурят свои цепные псы, уж не обессудьте. Есть не хотите? Не привык обсуждать дела стоя и в оживленных местах – слишком много ушей придется потом открутить.
Он постарался улыбнуться, как ему показалось, вежливо, но получилось все-равно вымученно. Солнечный день мало-помалу начинал напоминать о необходимости или окончательно смещать график на совиный, или как минимум пересидеть в помещении.
Ну и неплохо было бы уйти с открытого пространства.
И заглушить себя крепким кофе и чем-то приторно-сладким – пускай ему и удалось вчера поесть, этого не хватило – недостаточно, чтобы вообще об этом не думать, и низковатого качества. Не думал он, конечно, что когда-нибудь будет использовать такие формулировки. Чужие промили отдавали в висках уже собственной хмельцой. Но хотя бы была надежда, что вчерашний приятель из бара не вспомнит, что его огрели, а потом обокрали в самой наглой манере. Упал и рассек руку об стекло. Томас, как хороший человек, почти сразу вызвал медиков. Вин, как говорится, вин.
– Я почти настаиваю. «Облака» через квартал, а то, что там варят, впору назвать черным золотом – нет таких дел, которые нельзя было бы отложить на чашку отличного кофе.
«И побольше дружелюбия в голосе, собачка. Не щелкай зубами».