Неспешно увлекая своего подопечного куда-то в переплетения улочек, где узкие трёхэтажные дома с покатыми черепичными крышами всё более сменяются высотной застройкой, меланхоличная вампирша на ходу недоумевающе на него покосилась. Томасу сегодня вообще предстояло собрать целую коллекцию скошенных взглядов разной степени удивлённости, впору хоть бинго собирать. Первый выдался сперва озадаченным, затем снисходительно-насмешливым. Субтитров на половине лица для понимания вроде хватило.
Следующий получился уже ехиднее, с прищуром над приподнявшимся яблочком серой щеки:
— Способ интересный, но тебе таких девиц потребуется за ночь штук тридцать. Язык сотрёшь быстрей, чем наешься.
С новым поворотом в боковой проход ночное небо над головой превращается в неровную полосу над водостоками. Из решётки в стене поднимается пар, пахнущий прачечной и чем-то кислым, а стёртая поколениями шагов брусчатка залатана асфальтовыми заплатами.
На третий раз выгнулась длинная бровь:
— Как и в смертной жизни – только если имеешь на неё виды, — Мецкэнетт тихо хмыкнула, — Хотя ближайшие лет двадцать большинство дам скорее попытаются сожрать вместо закуски тебя.
Четвёртый раз одним косым взглядом не ограничился. Замедлившись, эльфка повернулась к человеку уже в полкорпуса, не отпуская взятой под локоть руки. Выглядела она уже не столько удивлённой, сколько даже растерянной. Несколько раз озадаченно моргнула, осознавая услышанное.
Он её что, на свидание приглашал?
Шестеро, при жизни у парня наверняка были интересные отношения с мамочкой.
Собравшись, остроухая стёрла с лица ненужные эмоции. Окинув мокроголового упырёнка долгим взглядом, изогнула в улыбке края тонких губ.
— В ночь, когда сумеешь проставить мне ужин, а после всё чисто прибрать, я смогу быть уверена, что достойно тебя обучила. Тогда заслужишь целую десятку.
Она отвернулась, возвращая внимание дороге. Не стала напоминать, что к её усилиям не стоит относиться иначе, чем как к вложениям в актив. И что нянчиться она с ним собирается лишь до той поры, пока не убедится, что неумелый пащенок не подставит её, впадая в безумие от неспособности себя прокормить.
Хотя если бы лояльность всегда покупалась парой часов и тремя пакетами крови, Ксеф’Хаир затаривалась бы оптом.
— А способов существует множество, и мало кто ограничивается одним. И главная твоя задача – перестроить ум свой так, чтобы искать и замечать удачные возможности. Я ознакомлю тебя с основными.
Теперь слева тянется глухая кирпичная стена с ржавой пожарной лестницей, обрывающейся на высоте двух этажей. В нише у чёрного хода какой-то бедолага спит, свернувшись на подстеленном картоне: рваное пальто, натянутое до подбородка, рядом пустая бутылка в бумажном пакете. Он тяжело сопит, во сне что-то невнятно бормочет и дёргает ногой.
Остроухая чуть поводит в его сторону головой, и следующие её слова уже раздаются у детектива прямо в голове:
«Нищие, бездомные, уличные шлюхи и беспризорники – трущобы и гетто в самых разных уголках Сатины полнятся доступной добычей для прозелита вроде тебя. Даже если слажаешь, отребье мало кто слышит и ищет. Возлюби слабоумных и будь осторожней с торчками. Глотнёшь из фентанильщика – и на часок приляжешь с ним рядом.
На крайний случай под рукой всегда есть животные, но кровь их слаба и пресна, точно пустая овсянка. Хотя некоторые убогие моралисты-крысососы умудряются существовать так годами... Ну как, не возникло порыва подкрепиться?»
Она бросила презрительно-издёвчатый взгляд на стайку грязных грызунов, беззастенчиво копошащихся рядом с мусорным баком, совершенно не смущённых присутствием людей.
«Всё зависит лишь от низости стандартов и широты возможностей. А раз твоё дело подразумевает мотания без собственных угодий, составить конкуренцию уличным котам тебе, поверь, однажды придётся»
Сейчас же благородная эльфка невозмутимо проплыла мимо, огибая поблескивающую радужной плёнкой лужу.
«Я тебя, конечно, не собак душить вытащила. Кровь, полученная тебой при обращении, несёт в себе не только проклятие голода, но и множество разных даров. Уже начал больше нравиться себе в зеркале, а? Смерть многим к лицу.
Основной же навык, которым тебе стоит овладеть для охоты, заключается в обращении силы жажды не в укус, а в приказ»
Она ненадолго задумалась, подбирая слова.
«То, что знаешь о гипнозе фокусников, все эти раскачивающиеся маятники и бархатные голоса, можешь сразу забыть. Мы подавляем, а не убеждаем.
Чтобы коснуться чужой воли, тебе нужно разбудить свою кровь. Она течёт лениво, пока ты спокоен – но стоит вспомнить вкус, представить биение пульса под чужой кожей, и она сразу откликнется. Не сдерживай это чувство поначалу. Пусть голод поднимется к горлу, к глазам. Ты почувствуешь, как немного застывает лицо, как взгляд становится тяжелее.
Глаза - это дверь. Не потому что в этом есть метафоричная мистика, а потому что смертные веками эволюционировали бояться взгляда хищника, и их разум всё ещё помнит этот страх.
Затем… Мне сложно это описать. Если был магом, поймёшь меня лучше. Ты почувствуешь это в чужой голове, то место откуда рождается сопротивление, упрямство, инстинкт убежать. Ты можешь их подавить. Лишить слабого воли. Можешь отдать простой приказ. Не нагромождай слова и условия, краткость здесь – сестра таланта»
Вампирша остановилась, развернувшись к молодому сородичу лицом к лицу. Где-то через пару поворотов приглушенно гремела музыка, слышались смех и разговоры на улице, но тут было безлюдно и темно. Только тусклый фонарь над железной дверью впереди отбрасывает на мокрый кирпич бледный круг.
— Давай. Потренируйся на мне. Не бойся. Попробуй принудить меня что-нибудь сделать.
Затаённая на дне алых глаз подначивающая искорка точно не облегчает задачу. Играется ли она, провоцирует или наслаждается реакцией? Или же это какое-то испытание, и Мецкэнетт хочет, чтобы её подопечный проявил характер? Все варианты кажутся одинаково вероятными.
