Чуть большая конкретизация планов, всё ещё включающая намерение её отсюда вытащить, лишь немного успокоила гнездящуюся в животе холодным комком мнительность. Верить Виру на слово, как сам килеран только что подтвердил, было не очень умно.
Хотя в сравнении с кокетливыми угрозами вырвать ей сердце, динамика, несомненно, положительная.
— Сомневаюсь, что они успели пригнать или портнуть всю технику перед тем, как поставили купол, — задумчиво проронила эльфка, поднимая взгляд вверх, на изнанку моста, когда прокатившиеся по нему машины затихли вдали, — Может, есть блок-пост, где проход открывают?
Она бы добавила “и выпускают незараженных”, но не хотела льстить Проекту таким гуманным предположением.
Отряхнув ладони от нового слоя налипшей во время спуска ржавчины, Мец, чуть удивившись – ориентировался на незнакомой местности её новый знакомый очень уверенно, – на вопрос ответила лишь уклончивое:
— Была пару раз, — и добавила ворчливо, — У людей всё быстро меняется.
Центр блока, центр блока… Перед мысленным взором замелькали воспоминания о десятках других похожих районах во множестве иных городов. Предосторожность, воздерживающая от использования трекающих передвижение онлайн-карт, заставляла запоминать местность куда тщательнее.
— Это где ещё такая уродливая статуя мужика с веслом? — неуверенно предположила вампирша. Тут же поморщилась, — Нет, стой, это южнее… А! — тихо щелкнула пальцами, — Старая церковь? С жестяной крышей? Тогда, может, помню.
Другой вопрос заставил кровососку вздохнуть с совершенно избыточной жизнеподобностью.
— Ага, сладкий, щас тебе всю диспозицию быстренько накидаю, только мелок одолжи. Смотри, первая опергруппа отправилась на Х, вторая на Е и на Р…
Однако настойчивые воззвания к её переполненной событиями вечера памяти всё же кое-что со стенок соскребли. С трудом восстанавливая детали переговоров, затёртых от непонимания в одно лаконичное “отсюда лучше проваливать, но на спокойных”, магичка, преодолевая неловкость и злость за то, что не вспомнила сразу, всё же с кислым видом добавила:
— Вообще…Протокол упоминали с каким-то ебаным названием… “Феникс”, что ли, — Мец закатила глаза так сильно, то чуть не порвала зрительный нерв — Мне это ни о чём не говорит, кроме того, что пиздец какой-то, но это и без пафосных названий ясно.
Кажется, у духа тоже всё же было какое-то именование, но настолько размыто-бессмысленное для её ума, что Ксеф’Хаир не придала значения, и не могла теперь чётко вспомнить
Или была просто слишком заносчива, чтобы признать, что вообще-то должна была слышать ответ на недавно звучавший вопрос. Может, спутник её был из тех, для кого ответ не был бы таким пустым звуком.
Не желая оставлять место для недовольной тирады “Ну Вообще-то Эта Бессмысленная Деталь На Самом Деле Охуеть Как Меняет Дело Я Же Тебя Три Раза Спросил”, упырица, оглядевшись, поскорее выскользнула из-за временного укрытия.
— Время жмёт, пошли.
Ещё несколько складских помещений сменились стенами каких-то административных зданий, обмазанных известью до уровня плеча; выше проступал голый крипич. Двигаясь осторожно, вся обратившись в напряженное восприятие (и в этот раз уделяя гораздо больше внимания тому, не пасёт ли их кто-то с крыши), эльфка то и дело замирала, выжидала, чуть дёргала ушами, настороженно к чему-то прислушиваясь.
Отчасти повезло, что район был большей частью промышленный, и ночью здесь оказалось заперто не так много много людей. Мец, в свою очередь, старалась держаться подальше от жилых застроек. Лишь однажды чья-то поджарая тень пугливо шугнулась от них куда-то в лабиринт недостроя, едва завидев; больше живых на пути не встретилось.
Первое тело нашлось у лестницы: женщина в рабочей одежде, лицом вниз, одна рука вытянута вперед, словно она ползла, пока хватало сил. Второе лежало в дверном проёме. Третье привалилось к стене, с головой, склонённой так, будто человек заснул.
Мецкэнетт свернула в более узкий проход между двухэтажными строениями, доверяя своему городскому чутью и чувству направления гораздо больше, чем фактическому знанию местности. Но не прошли и половины пути, как эльфка резко выбросила руку назад, упираясь холодной ладонью в грудь килерану: где-то впереди, неприятно близко, ударила очередь, а ей вторил какой-то протяжный скрежещущий вопль, оборвавшийся на верхней ноте.
Некоторое время молчала, вновь перебирая кадры памяти, целые пласты душных тёплых ночей.
— Парковка, — наконец бросила, — Под рынком. Подземная, в два уровня. Несколько выездов. Попробуем через неё.
Съезд нашёлся быстро, в трёх поворотах: наклонный бетонный зёв, уходящий вниз под облупленной вывеской “Гран Меркадо”, горящей лишь половиной букв. Шлагбаум перед ним был сломан и вдавлен в асфальт, будто по нему проехали, не заметив.
Проехались, кажется, и по лежащим на дороге телам; во всяком случае искажённые останки одержимых выглядели изломанными даже с учетом того, что суставов в вывернутых конечностях оказалось больше, чем было положено. Девять трупов, огнестрелы, грудь и голова. Хотя у одного эта самая голова лопнула, как сочная тыква под тяжёлыми колесами, и кто знает, что произошло первым.
Полутьму внутри подсвечивал въехавший в стену горящий седан, едко дымя резиной покрышек и жалобно воя сигналкой. Дверь распахнута, на бетоне темнело пятно, и от него тянулся след, широкий, как от волочения, но куда приводил, оборвавшись, было неясно.
Однако ни выстрелов, ни шагов, голосов или криков из глубины бетонной пещеры, кажется, не доносилось. Может, их заглушал шум вентиляции и нестройный хор других далёких сигналок, вторящих седану, но вампирша сочла это достаточно хорошим знаком.
— Вроде можно, — пробормотала Мец, огибая горящую машину по куда более широкой дуге, чем требовала осторожность, — Тебе куда конкретно?
На стене у входа, рядом с огнетушителем, висела выцветшая карта под грязным стеклом с обозначением номеров рядов колонн, выездов и улиц, на которые они выходили. Пахло сыростью: нижний этаж регулярно подтапливало.
