Джулиан кивнул на представление эльфийки. Необычное имя, но запомнить труда не составит. Хотя, спрашивается, зачем, если это еще одна мимолетная встреча… Но когда столько живешь в бесконечном повторении похожих друг на друга дней, ловишь себя на том, что делаешь вещи, просто потому что.
— Нечасто, — с сухим смешком отозвался он на любопытство Мецкэнетт. — Но если интересуетесь — стеллаж 2Л. Там собрана романтическая литература и более, хм, разнузданная графомания.
А вот и ожидаемые вопросы пошли. Джулиан не собирался терять бдительность рядом с эльфийкой, просто потому что она вела себя прилично. Обычно такие вежливые-предупредительные посетители уносили во внешний мир самые опасные книги и артефакты, способные испортить жизнь сотням, если не тысячам. И то, что Мецкэнетт еще не знала, что хочет забрать из библиотеки, не делало ситуацию проще.
— Сколько угодно, — он кивнул в сторону стеллажей. — Но если намереваетесь читать прямо здесь — защитите сначала свое сознание. Будет некстати, если вы потеряете над собой контроль.
Машинальным жестом Джулиан потер шею, где под высоким горлом свитера скрывался широкий поперечный шрам. Наблюдателю так-то тоже не улыбалось, когда посетители сходили с ума и выплескивали на него буйство всех своих эмоций. Поморщившись, он скрестил руки на груди и отвернулся, направляясь обратно к библиотекарской стойке.
— Письменность, мисс Мецкэнетт, не так безобидна, как принято считать. Технически это информация, закодированная в символы — в некотором роде программа. Цель у этой программы разная, от прямой передачи знаний до стимуляции воображения. Но обладая должным навыком и намерением, можно заложить в это субпрограмму — повлиять на подсознание, затронуть психику или спровоцировать непроизвольное высвобождение магии. С помощью определенных книг можно пробудить магический потенциал, порой до такой степени, что в голове больше не остается места здравому смыслу. А некоторые могут вызвать одержимость или бесповоротно изменить личность. Если не желаете последствий — не дайте книге повлиять на ваш разум.
С этими словами Наблюдатель снова расположился за стойкой и облокотился на нее, подавшись немного вперед.
— Впрочем, большинство книг здесь — обычная литература. Только малая часть обладает реальной силой. И поскольку Око защищает меня от побочных эффектов чтива… — он пожал плечами. — Я не могу сказать, какая книга действительно могущественна. Это не обязательно талмуд с тайными знаниями — с такой же вероятностью это может быть бульварный детектив или томик какой-нибудь бездарной поэзии.
Джулиан, конечно, немного лукавил. Он помнил, какие книги забирал с мест битвы, вынимал из застывших мертвых рук, отчаянно сжимающих запятнанный кровью переплет, как самое дорогое. Какие доставал из-под городских развалин, оставленных очередным обезумевшим читателем. И если бы он поддался желанию Ока, трепещущего в восторге от предвкушения новой череды несчастий и скорби — вполне мог бы ненавязчиво подкладывать это сомнительное чтиво посетителям.
Но он все еще был способен сопротивляться. Хотя бы вот так, саботируя жажду Ока бездеятельностью. В чем Джулиан был точно уверен, так это в том, что он не хотел становиться катализатором очередной катастрофы.
— Глаз у нас хватает, оставьте себе, — коротко хмыкнул он. — Считайте это наградой за то, что вы смогли найти библиотеку. Выбирайте, читайте. Я не стану вас торопить.
И, пожалуй, эльфийка могла ощутить, что на нее смотрят — из стеллажей, с обложек и иллюстраций, будто любое изображенное в книгах существо неотрывно глядело прямо на нее.
