Дракон словно ударился об невидимую стену. Иссохшие под палящим излучением тела касались его лап. На их ороговевшей коже, которая стала морщинистой, похожей на кору дерева, тянулся странный беловатый налёт, словно из их кожи проступили соль и металлы, некогда растворённые в клетках. Либо же это следствие трансмутации их тел в другие субстанции. Их кровь застыла густой массой на разошедшейся коже и свисала, словно стеклянные сталактиты, со скрюченных конечностей, а пена у их рта рассыпалась на хлопья, будто мыльные пузыри на морозе. Эти люди застыли с широко открытыми ртами и остекленевшими глазами. На секунду, кажется, Иезекииль услышал их крики.
— "Как тебя звать?" — до глупости спокойный вопрос, как будто дракону дали подзатыльник.
— И-иезекииль. А-а ты?
Слова подростка прокалывали густую атмосферу ужаса и скорби. У этих хуманов наверняка есть семьи...
— То есть ты примерно знаешь, что тут произошло? — Довольно странно, что ему известно о том, как тут всё устроено, и при этом он носит личину подростка. Убийца? Нет, зачем ему выбирать из толпы мага, который может ограничить радиус поражения этой дряни и пройти в эпицентр. С его способностями захотел, прибил бы сразу. Под прикрытием? Мелкий умалчивает чуть больше, чем Иезекиилю казалось раньше.
Металлическая пластина встала между мордой дракона и трупами. Уж специально подросток это сделал или нет, артефактору стало немного спокойнее. В прочем, эта пауза умерла также быстро, как врезавшаяся в окно птица. Лабиринт. Грёбаный лабиринт. Ну кто проектирует арену вот так?! Они тут будут минут сорок скитаться, если что-то не предпринять. В обычной ситуации Иезекииль наполнил бы пути магической субстанцией и просветил бы её насквозь, как слизевик, ищущий кратчайший путь к еде. Но тут всё отравлено, магия не проходит. Даже если предположить, что излучение распространяется сферически, на то, чтобы пройти в нужное помещение уйдёт вечность.
И пока дракон ворчал над планом арены и её отвратительной проектировкой, подросток нашёл парадоксально варварское и изящное решение.
— Да уж, у тебя котелок варит. — Не нужно распространять магию далеко за пределы тела, он держит её слегка за пределами кожи, сохраняя максимальную мощность для разрушения гранитных сооружений. Плюс, он воспользовался тем, что они обветшали под воздействием излучения, что ещё больше повышает эффективность его заклинания. И вот последнее как раз навело Иезекииля на мысль... Обветшание...
— Нам туда, где стена самая хрупкая. Там и будет эпицентр. — Вряд ли всё будет настолько просто. Излучение проникает неравномерно, но у них появился хоть какой-то ориентир.
Часть энергии, которую дракон тратил на поддержание барьеров снаружи, он перенаправил на их собственную защиту: часть на свой пузырь, часть на поддержку подростка. Пришлось даже приостановить исследование куска стены. Сейчас самое важное – не дать заразе добраться до них. Иезекииль идёт на риск, оставляя внешние барьеры со слабой подпиткой, они гарантированно начали деградировать, остаётся надеяться, что достаточно медленно, чтобы они успели разобраться с источником проблемы.
А что касается состава источника... есть лишь несколько зацепок. Полное испарение/трансмутация/аннигиляция воды, кристаллы на телах людей, сферическое распространение излучения и перестройка магических формул. За короткое время действия дивинации удалось выяснить несколько вещей: в облученном граните присутствуют для него нетипичные зёрна кристаллов, но при этом у них всех совершенно разная структура. Кубические, шестигранные, додэкаэдральные, пирамидальные, смешанные... По сути твёрдая горная порода превращается в губку из всевозможных кристаллов и их подобий. Что нам это даёт? Это безусловно структуры из магии изменения, это же объяснит изменение любой другой магии на другие формулы и, как следствие, полное прекращение действия изначальных формул. Причём тут вода? Уходит в кристаллическую решётку и становится частью структуры? То есть излучение не оставляет жидкостей? А работает ли это на газ? Судя по всему, нет. Иначе бы они уже начали задыхаться.
— Что-то мне это напоминает... — Пробубнил Иезекииль, следуя за подростком через тоннель из расплавленного гранита, застывающего в сине-зелёное стекло.
