“Это был подарок, — отозвалось в голове, — Сомневаюсь, что ювелир ещё жив”
Кажется, даже мысли звучали сыто и плавно.
“Здесь? Один прелестнейший вырожденец. Представить? — стоило бы, но, учитывая характер занятий, за которые Томас получил второй (а потом третий) шанс, она предпочла бы поменьше светить его мордочкой, — По обстоятельствам. Договариваться, в большинстве случаев. Как обычно. Твой фокус… это артефакт, да? То, что сбивает чутьё? Полагаю, с ним нежелательного внимания ты и так избежишь, если не будешь наглеть”
Больше пояснений не последовало. Она отпустила его без напутствий, ободрений и других лишних слов. Пусть побегает. Посмотрим, что принесёт в зубах.
Конечно, всегда была где-то неподалёку, выныривала на пару шагов ближе к бару и вновь исчезала в толпе, тень среди теней. Ей было хорошо. От чужой крови мысли становились мягкими и круглыми, как речная галька, и танцевать после неё было легко и бездумно. Резонирующий мятный ток, оглушительные вибрации музыки заменяют пульс – кажется, сердце бьётся сразу во всём теле
Иногда погружение на дно бывает до невозможности сладким.
Мальчишка нашёл себе цель быстро, проигнорировав её советы. Мец только усмехнулась, заметив издали гроздья серёжек на острых ушах.. Пусть набивает свои шишки, так будет доступнее.
С такой дистанции она, разумеется, не слышала слов, но ей хватало и жестов.
Он ведь понимает, как намеренно запоминается?
Ну, пускай.
Её внимание, к тому же, вознамерился обратить на себя кто-то другой. Она заметила его гораздо раньше, чем он подошёл: как он скорее стёк, чем спустился по лестнице, окружённый стайкой золотых рыбок. Невысокий, гибкий, серый шёлк рубашки расстёгнут настолько, чтобы показать на смуглой груди идеальную, без единого волоска кожу, спорящую гладкостью с тканью. Красивый той продуманной, отрепетированной красотой, которая требовала бы проводить у зеркала куда больше времени, если бы он был ещё жив. На тонких пальцах перстни, золото волос зачёсано назад, на губах вежливая улыбка, а в глазах ни капли тепла.
— Какая неожиданная честь, — голос был мягкий, бархатный, отлично поставленный, — Знай я, что вы почтите нас визитом нашу скромную заводь, велел бы оставить вам столик. Наверху гораздо тише. И вид лучше.
Ни одного слова, к которому можно было бы придраться. Ни одного, в котором не сквозил бы упрёк.
— Не хотела утруждать, — эльфка повернула голову ровно настолько, чтобы показать, что заметила его, — Просто проходила мимо.
— Разумеется, — хозяин улыбнулся шире, — Здесь все просто проходят мимо. Иногда забегают на ужин.
Он сделал многозначительную паузу. Мец не стала её заполнять.
Он проследил за её взглядом.
— Это тот самый? — по фигурам у бара прошла светлая иллюзорная рябь, будто нарочно подсвечивая, – Наслышан. Это очень… великодушно.
В последнем слове не было ничего обидного. Совсем ничего. Он просто произнёс его так, как произносят “опрометчиво”.
— Я великодушна, — согласилась эльфка. — Об этом мало кто знает. Не хотелось бы, чтобы слухи разошлись.
Они оба замерли, когда появилась кровь.
Мецкэнетт чувствовала её запах так же отчетливо, как если бы она разлилась прямо под носом. Сытость приглушала остроту, но каково было тому, кто перебивался только холодными стабилизированными пакетами?
— Кажется, вашему дружку нехорошо, — с медовой заботой заметил блондин, — Думаю, его лучше проводить на воздух. Не хотелось бы, чтобы ему стало хуже прямо здесь.
— Не стоит, — Мецкэнетт по-прежнему не сводила глаз с Грея. Только незаметно сжала ладонь. Ей понадобится две секунды, если не церемонится, — Он сам справится.
— Уверены?
— Уверена. — она наконец повернулась к нему, медленно, всем, корпусом, смерив холодным взглядом, — А если нет, помогу убрать, Лишар. Я умею, тебе ли не знать.
Улыбка на холёном лице не дрогнула, только в глазах что-то на мгновение застыло, будто стёкла в окне подёрнулись инеем. Вспомнил. Хорошо. Было бы странно, если бы забыл, кто регулярно помогал соскребать с тёмного стекла какого-нибудь очередного неосторожно размазанного по нему шлюшонка, или собирал обмякшую на диванах девчонку так, чтобы ее тело смогло уковылять на своих двоих и потеряться где-то ещё.
— Надеюсь, вечер обойдется без этого, — легко согласился он, словно ничего и не было, и поднял руку, жестом останавливая приближающегося здоровяка.
Всё ещё не вмешиваясь, Мецкэнетт наблюдала за ситуацией. Кажется, пока ещё мальчик думал, и это вселяло надежду.
