Данный форум предназначен исключительно для пользователей старше 18 лет.
Просмотр форума возможен только при подтверждении вашего возраста.
Нажав кнопку ниже, вы подтверждаете, что вам исполнилось 18 лет.
Если вы младше этого возраста, закройте эту страницу.
Участники: Прасковья Назарьева Таисья Лукина, артельный люд как упоминающийся в постах
Все дороги на Москву отрезаны врагами, выехать из окрестностей Костромы невозможно, поневоле приходится смириться с необходимость временно оставаться в окрестностях Заволжье. По приглашению юной Таисьи Лукиной матушка Параскева решает посетить Медвежью артель магов, познакомиться с местным людом и предложить свою посильную помощь в насущных делах артели.
На дворе было восемнадцатое августа, стояла ясная, солнечная погода. Ветра немного... Духота! Кто жаловался, а кто радовался последним тёплым денькам. Для Таси же будто не существовало ни солнца, ни жары, ни тепла. Всё что она делала, так это лечила, помогала целителям, чаще и на себя брала те раны и хвори, что раньше боялась, но за нехваткой рабочих рук приходилось. И дни слились в один, бесконечный...
Поток раненых беженцев, пострадавших от войны и пожаров, со свежими и застарелыми, успевшими зажить неверно (иль, ещё хуже, загноиться) ранами не уменьшался. Не единожды приходили и местные, после стычек с беженцами или с хворями, которые раньше за Волгой не водились, а тут на те, привёз кто-то и началось!
— Тут хоть бы денёк-другой передохнуть, Дашка... А не снова лечить, лечить, лечить. Я за всю жизнь столько увечий и крови не видала!
— Ой, какой там, Тася?! У нас, вон, в трапезной тоже рук не хватает. Людей больше и всех накорми, всем приготовь, а нас-то как было пятеро, так и есть! Так что терпи, ты ж знала куда идёшь, когда целительство выбрала. И я знала, вот, с кухне не вылезаю.
— Да уж... а разве никто не предлагает помочь? Готовить — это ж вам не знахарство и не целительство, тут всякая баба умеет.
— По началу, ага. Были. Вон, того циркача с детишками, помнишь? Он ж помогал. А сейчас нет...
Дашка махнула рукой и пододвинула к Тасе поближе кувшин с квасом, заставляя выпить побольше, ибо палит вон как, а в целебнице народу много, парилка настоящая. Веников и банника не хватает. Ну, пошутила так: сказала и рассмеялась, а Тася чуть смутилась таким шуткам. Хотя правда в том была. Оттого Лукина не торопилась и до последнего (решила посидеть пока не окликнут) пила квас с баранками.
— Таисия Гавриловна! — послышался тоненький детский голосок.
За нехваткой людей в артели стали прибегать к помощи детей переносить что-то по артели, или звать кого-нибудь, например. Так что тому что за ней пришёл мальчик одной из кухарок она ничуть не смутилась.
— Зовут, Дашк, — негромко выдохнула Тася, — Пошла я.
— До вечеру, значит?
— Угу, до вечеру.
— ТАИСИЯ ГАВРИЛОВНА! ТАИСИЯ ГАВРИЛОВНА! — ещё громче прокричал "посыльный".
— Скажи им что я иду! — Лукина медленно поднялась. — Иду...
Но дальше случилось то что заставило Дашку выпучить глаза от удивления и спросить "Чего натворила-то?"... Мальчик добавил, тяжёло переводя дух:
— Там к вам матушка Параскева пришла! На воротах ждёт!
Глотнул кваса из чьей-то кружки, схватил орех с яблоком и убежал. Тася пообещала Даше всё рассказать вечером, ибо история там долгая. Лишь сказала что матушка с Петербурга, чем удивила ещё больше. И поспешила к воротам. Завидев гостью издали, радостно помахала ей рукой, улыбнулась, радуясь хоть каким-то гостям в веренице бесконечных дней в целебнице, а подойдя поздоровалась и добавила:
Как же всё изменилось буквально за день! Ещё позавчера, укладываясь после циркового представления, закончившегося внезапно немалым пожаром, матушка была твёрдо уверена, что пробудет с помощницами в Заволжье только пару дней, а потом спокойно вернётся в столицу. Куда там, уже наутро вся ярмарка гудит как пчелиный улей, передавая из уст в уста невесёлую последнюю новость — за ночь войска Наполеона перерезали все дороги вокруг, нечего даже и думать теперь пробраться куда-то мимо обозлённых многочисленных вражеских полчищ! Да хорошо ещё, что никто из иногородних, торговавших на ярмарке не успел выехать до дома прямо в ночь, вот бы угодили бедолаги прямиком в лапы басурман, то-то бы не поздоровилось несчастным! А так хоть народ и, по сути, заперт здесь, в Заволжье, но все целы и невредимы, что уже немало по нынешним временам. Наталья и Лизавета, правда, горько плачут навзрыд, что теперь неизвестно когда получится возвратиться в родной монастырь, да ещё немного от страха. Впрочем, Прасковья быстро успокаивает их, приходится даже слегка прикрикнуть на рыдающих глупышек, уж чего-чего, а слёз, особенно без веского повода, она не выносит на дух. Девицы потихоньку берут себя в руки, торгуют как обычно бойко и весело, под вечер, к концу торгового дня на лицах их появляются даже лёгкие улыбки. Ну и словно, а то начали было разводить сырость попусту, всё равно же ничего не изменить, в их силах только терпеливо ждать, пока вражеские войска уберутся с дорог и можно будет без опасений трогаться в обратный путь.
Предупредив девиц, что поутру пойдёт проведать живущих недалеко родных и вернётся только на следующий день, Прасковья действительно с утра пускается в путь. Да только не к родным, разумеется, родственников у неё после смерти родителей нет, а в Медвежью артель. Раз уже так сложилось, что день совсем свободен от любых неотложных дел, надо же исполнить данное юной Таисье обещание навестить её! И познакомься с местными магами очень даже любопытно, тем более Таисья упоминала, что среди их имеется минимум один некромаг, собрат по тёмному, опасному дару, с которым особенно интересно будет перемолвиться хоть парой слов, не каждый же день выпадает возможность встретить такого же повелителя мёртвых и нечисти, как она сама. К тому же, раз всё равно на неопределённый срок она заперта здесь, почему бы не предложить посильную помощь магам из артели, если в таковой будет нужда? Целитель из неё, конечно, очень и очень слабый, справится разве что с несложными случаями, но ведь наверняка есть и страждущие, в которых вселилась и не даёт покоя нечисть, таким она поможет даже с лёгкостью. Да в артели наверняка хватает и простой рутинной работы — подать, принести, постоять на воротах, проводить пришедших больных куда следует, всё это ей тоже по плечу, почему бы нет? Другое дело, захотят ли маги из артели принимать помощь от женщины, которую совсем не знают, пусть даже и такого же точно мага-народника.
Дорога до артели занимает не так уж много времени, и вскоре Прасковья уже стучится в деревянные ворота. Приотворивший створку ворот высокий, крепкий мужик, по виду крестьянин, басом спрашивает:
- Зачем пожаловала к нам, матушка?
И смотрит так удивлённо, конечно, нечасто наверняка к ним заглядывают монахини! Впрочем, Прасковья лишь чуть улыбается одним уголкам и губ и вежливо отвечает:
- Здравствуй, мил человек, а мне бы Таисью Гавриловну Лукину.
Кивая, мужик отворяет ворота, запускает матушку и велит крутящемуся рядом мальчонке сбегать кликнуть Таисью Гавриловну. Мальчонка оказывается очень проворным, не проходит и пяти минут, как появляется и сама рыжая младшая целительница, явно довольная явлением гостьи.
- Здравствуй, здравствуй, девонька! Да вот такая оказия, должны были мы уже завтра уезжать, а дороги все занял проклятый враг, так что насколько тут останемся, неизвестно. Да и обещала же я тебе прийти, как могла не сдержать обещания?
Вот уж кого не ждала, признаться честно, даже позабыла что денька два назад сама лично звала матушку Параскеву в артель. И не мудрено, там же такое началось: сначала Варька насупилась на неё как мышь на крупу не пойми за что и ушла, после вышел горе-укротитель огня, да поджёг зрителя и сам шатёр. Словом, выступление было ярким, запомнилось всем, да не так как надо было бы. Но полыхало знатно. Об том молва пошла по Заволжью и история взялась обрастать чудесатыми слухами. Да только было уже не до того, к утру Тася вернулась в артель и снова нескончаемые захворавшие и раненные...
Но от того радостнее было что та всё же решилась в гости заглянуть, пускай и причина не слишком уж весёлая.
— Дороги? — Тася совершенно искренне удивилась. — Беда-то какая...
Прежде война доходила только со словами беженцев и ранеными что к ним привозили. Да и то, её саму к тяжким случаям-то не пускали... Мала ещё! Опыта для целителя не хватает! Оттого занималась всякими бытовыми хворями и только слушала рассказы того же Никиты Демидовича. Но да и только. Остальные новости почти не доходили до лесной глуши, да через высокий деревянный артельный забор. А тут, можно сказать, впервые встретилась, пускай через весть про перекрытые дороги, но то уже были не абстрактные рассказы беженцев.
— Ну, что же поделать? — она развела руками, — Вы вот навестили, и то хорошо... Надолго думаете у нас задержаться?
Само-собой, все прохожие провожали Лукину, приветливо болтающую с матушкой, удивлёнными и вопросительными взглядами. Кто-то косился с недоверием, но не мудрено, служителей религии здесь недолюбливали, во многом потому что никак не удавалось магии и религии сосуществовать мирно, а местная нечисть боялась православного креста, святой воды и молитвы. Но Тася же не просто так звала Прасковью! Уж очень хотелось поговорить про то кто как колдует, может чему научиться друг у друга...
— Таисия Гавриловна! — снова подбежал тот же самый мальчонка и снова едва переводя дух выдавил, — Вас там... Никита Демидович обыскался.
От этих слов Тася вздрогнула.
— Батюшки! Мне же в целебницу надо! — она задумчиво почесала себя по лицу, так лучше думалось, — Так... Ты матушку отведи ко мне в избу, у меня там можно вещи свои оставить, да дух перевести с дороги. Я сейчас схожу, отпроситься попробую. Может хоть на час-другой отпустят?!
— Два дня назад тебя целый день не было, к семье ездила, — недовольно ворчал Никита Демидович, — Сегодня гости у тебя! Вот в любое другое время с радостью, но сейчас же сама видишь!
Он развёл руками и Тася покорно кивнула.
— Вот не хочешь чтобы твоя гостья скучала, зови её, пусть тебе помогает. Она ж инокиня?
Тася снова кивнула.
— Ну, значит должна уметь за больными ухаживать. Вот мы все закончим на сегодня с этими, — он указал на сидевших и стоявших на крыльце в ожидании когда позовут, — И... гуляй на все четыре стороны! Кто ж против?! Вон, давай-давай, Серафима с ярмарки надо от ожогов полечить, там читай, всё записал.
Что же, снова пришлось найти маленького посыльного и отправить уже в свою избу передать матушке Параскеве что не отпустили её и позвать помочь, если та желает и не устала. А самой взяться за чтение лечения что было записано одним из владеющих грамотой, со слов старшего целителя.
Как будто Таисья удивлена видом матушки. Неужто не ожидала, сама позабыла о приглашении? Да было бы немудрено, после пожара-то в цирковом шатре. Беглым взглядом Прасковья на всякий случай осматривает рыжую девушку на предмет возможных трам или повреждений. Конечно, исцелить себя Таисья способна и сама, уж в этом нет и сомнения, но всё-же радует, что девица, кажется, не пострадала.
Выглядит Таисья, кстати сказать, безмерно уставшей, словно трудится без отдыха, не присев ни на секунду. Так ведь так оно, верно, и есть, времена-то лихие, страшные, наверняка больных в артели предостаточно, едва ли хватает целительских рук, чтобы быстро оказать помощь всем нуждающимся. Ладно свои, местные, так ведь ещё и беженцы, которые бегут оттуда, где уже хозяйничает Наполеон, целыми семьями, в поисках приюта, и беженцы эти тоже ведь не все бодры и здоровы, многие наверняка страдают от истощения, болезней, ран. Одним словом, не позавидуешь сейчас тем, кто живёт в артели, всем явно находится работа, никто не сидит без дела ни минутки. Вон, даже совсем малец, который бегал за Таисьей, уже на посылках, помогает взрослым чем может.
-Вот такие дела, девонька. Да хорошо ещё, хоть выехать мы не успели, а то б, упаси Господи, прямо в руки к басурманам и угодили бы. Я-то ладно, старуха почти, чего с меня взять, а вот подручным моим девицам явно бы не поздоровилось. Да и всю нашу выручку с ярмарки нехристи точно бы отобрали, тоже вышло бы совсем неладно.
Такое чувство, славно для Таисьи новость и то, что все дороги перерезаны французами. Ох, верно, вести-то сюда доходят нечасто, место уединённое, тихое, оттого и не знают обитатели артели, по видимому, что творится за воротами. На вопрос рыжей девушки Прасковья только пожимает плечами со словами:
- Так сама не знаю, дитятко, как разгонят французов и очистят дороги, тронемся в путь в столицу, конечно. А до того, куда ж ехать, прямо к врагу на поживу? Поэтому пока точно останемся тут, а уж насколько точно, не ведаю.
Снова навстречу им бежит всё тот же мальчонка, и громко кличет Таисью. Что ж, значит, потеряли рыжею целительницу,ждут в целебнице помогать страждущим. Правда, перед тем, как убежать по делам, Таисья всё же перепоручает Прасковью заботам мальчугана, наказав тому отвести её в какую-то избу. Ну и ладно, пусть спешит девонька, а она пока передохнет, напьётся воды, коли найдёт. Тем более Таисья пообещала постараться отпроситься хотя бы на час-другой от своих дел, может, и правда, отпустят бедняжку. Худющая же, что тростинка. бледная, только глаза и видны, в чём только тело держится, честное слово!
Впрочем, в небольшой, но чисто прибранной избе передохнуть Прасковье удаётся совсем недолго. Всё тот же мальчишка прибегает вновь со словами, что Таисью Гавриловну старший целитель не отпускает, но что матушка, коли желает, может помочь в целебнице с больными, он тогда и проводит её. Что ж, недурно, устать она совсем не устала, а помочь добрым людям надобно. Всё равно же ухаживать за больными за время жизни в монастыре она научена. хотя бы будет чем-то несложным пытаться подсобить настоящим целителям. Да и новыми знакомствами обзаведётся, кстати говоря, всяко же в целебнице полно всякого народа из артели.
- А вот и с радость помогу, показывай, сынок. куда идти.
По пути очень кстати попадается и рукомойник на деревянном столбе, где можно начисто вымыть руки перед тем, как приниматься за дело. В целебнице в самом деле яблоку негде упасть, да ещё и несколько человек сидят в ожидании своей очереди на крылечке. Конечно, новая порция изумлённых взглядов на монашеское платье, но чего уж там, придётся, наверное, и к этому привыкнуть.
- Здравствуйте, добрые люди. Постараюсь помочь, чем смогу, за больными ухаживать обучена, не впервой.
Рядом с рыжей Таисьей на лавке сидит молодой по виду парень, тихо охающий и держащийся на левую руку. А ведь Прасковья как раз вчера приметила его в цирковом шатре во время представления, сидел рядом ниже, кажется. Верно, пока спасался от пожара, получил ожоги, оттого и пришёл сюда за помощью.
- Ну что, девонька, ты теперь главная, говори, что делать, чем помогать тебе?
Меню
![[Изображение: 3b53b6e3cc01.jpg]](https://i.ibb.co/cXkTFp8J/3b53b6e3cc01.jpg)
