Право временного хранения

[Томас Грей]

ПРАВО ВРЕМЕННОГО ХРАНЕНИЯ

обитаемые миры Ядра ◦ ❖ ◦ 4906 год
Джулиан Вудкрофт, Томас Грей

Когда вещь пытается вернуться домой, лучше не стоять у нее на пути. Интересно, считается ли это профессиональной ошибкой или личной?

Эпизод закрыт для других участников

[Джулиан Вудкрофт]

Да где же этот артефакт, едрить его в корень! (с)

Понимание пришло внезапно. Оно бесцеремонно вторглось в уютную атмосферу тихого вечера среди библиотечных стеллажей, нарушило зыбкий покой в душе Наблюдателя, взволновало тревогой и странным предвкушением. Джулиану было знакомо это нетерпеливое чувство, скребущее под кожей, усиливающееся по нарастающей, накатывающее горячей волной внутри: пора, пора, пора. Это могло означало лишь одно.

Очередной артефакт из библиотеки Ока потерял владельца.

Осознание этого ничем не объяснялось. Наблюдатель просто знал. Как-то само по себе в воспоминания встроилось знание, что «Сердце Таланоса» потеряло владельца, будто существовало в голове Джулиана всегда. Наблюдатель даже знал, где умер прежний владелец артефакта — Око видело и он вместе с ним. Реликвия осталась бесхозной, обсидиановая статуэтка божка со скипетром из редкого металла в руке и кроваво-красным драгоценным камнем в груди.

Но это знание было всем, чем он мог располагать. Артефакта не оказалось на месте смерти предыдущего владельца, хотя Джулиан прибыл туда так быстро, как только смог. Статуэтка будто испарилась — ну прекрасно, будто ему без этого забот не хватало. И он даже не мог определить, затерялся ли где-то артефакт или сменил хозяина.

Наблюдатель точно знал — ему не будет покоя, пока он не узнает судьбу реликвии.

С тех пор он искал. Расследовал. Задавал вопросы. Пытался выяснить все, от установления личности предыдущего владельца до его рода занятий и круга общения. Сила, полученная от Ока, позволяла развязывать неподатливые языки — при жизни он и представить не мог, что овладеет ментальной магией на таком уровне. Хотя, возможно, кто-то с естественным талантом пользовался бы этой магией изящней, чем Джулиан, который действовал напролом, безыскусно вытягивая правду через чужое сопротивление.

Поиски не были легкими, но Наблюдатель упрямо продолжал цепляться за самые незначительные наводки, крепко зафиксировавшись на цели. Ему понадобились месяцы, чтоб выйти на человека, который гипотетически мог видеть последним погибшего обладателя Сердца. Не конечная цель, но еще одно звено в цепи поиска — Джулиан мог только надеяться, что этот человек знает больше, чем прочие до него.

Искомый обнаружился в одном из городов-космопортов Шантира и оказался неприметным мужчиной, сливающимся с толпой на оживленной улице. Наблюдатель, скорей всего, не обратил бы и внимания, если б не искал намеренно. Впрочем, он не удивился бы, если б этот человек на самом деле уже знал, что его ищут, и просто позволил найти себя. Все-таки опытный сыщик, судя по полученной информации, а Джулиан не трудился заметать следы, да и не был хорош в этом.

Но это было и неважно — Наблюдателю просто требовалось получить ответы и продолжить поиски артефакта. Не говоря уже о том, что он устал, вымотался и меньше всего хотел анализировать, по какой причине ему так повезло.

— Э-э… извините, мистер Грей? — окликнул он мужчину со спины. — Эмм… Мне нужно поговорить с вами. Пара вопросов, если у вас есть минутка.

[Томас Грей]

– То есть я… нет, подожди, мне надо это переварить.
– Мёртв? Нет, собачка. Хотя мог бы, не стой твои услуги так дорого. Смертельно болен? Уже больше похоже на правду. Но не бойся этого слова. Пока такие как мы держат свой голод в узде, наши тела функционируют… Что ж, вполне нормально.
– Это я понял. Я… давай проясним кое- что. Пока у меня есть кровь, мне не нужно…?
– «Нужно», пф. Какое громкое слово. Но ты хочешь, ведь так? Наверняка хочешь. Теперь это твоя сущность. Но есть и хорошая новость — на здоровой диете ты, может быть, сможешь это контролировать. Я в основном пью из пакетов — она не такая вкусная, как свежая, но лучше, чем у животных. Уж точно сытнее.
– Может быть?
– Может быть. Это зависит от тебя, собачка. Последний из моих наследников – ну, скажем так, у него были с этим проблемы.
– А…
– А все остальное потом. Контракт – я напоминаю. Смерть не избавляет тебя от ответственности — принеси мне его голову, наконец. И в этот раз не сложи свою.

Томас до сих пор не мог к этому привыкнуть – и к сожалению никаких подробных инструкций к тому, как жить дальше, если теперь ты как будто перманентно голоден, не выдавали. Ему сказали, через пару месяцев станет легче. Главное, не забывать есть. Как при гастрите, только ставки повыше. Собственно, на том, что надо питаться, инструкции и заканчивались — в своем новообращенном наследнике заказчик явно был не заинтересован, и как только контракт был выполнен, недвусмысленно выставил Грея за дверь.

Где искать, как искать, можно ли обойтись уже мертвыми, но еще теплыми телами, не испепелит ли его солнце в пыль (или, что было бы хуже, не станет ли он поблескивать как упыри из тех книжек, что он позаимствовал года четыре назад) – все это пришлось изучать на собственной шкуре.

Почти благословение, что он реквизировал ту статуэтку. Выглядела она дорого, душа (или то, что от нее осталось) требовала компенсации за причинённый ущерб. Он ведь из-за неё и умер – сначала прилетело по голове, оглушили, как простофилю, какой позор – и потом ещё по голове и ещё. Трофей, получается? Ну или по крайней мере выгодная инвестиция. Томас не думал о статуэтке как о своей. Даже не успел, четно говоря. Контракты пришлось поставить на паузу, а питание – питание, которое худо-бедно удалось наладить оказалось недешевым удовольствием. Сначала продал скипетр, потом и саму фигурку божка – остался только камушек. Он плохо помнил где и кому – благо на Каллигаруме не задавали вопросов.

Но просидеть на Шантире вечность бы всё равно не получилось. Да и в ассоциации рано или поздно стали бы задавать вопросы – из гильдии хэдхантеров по доброй традиции выходили только вперед ногами.

А перспектива была. Не надо было ему брать контракт, дурно он пах. Сработал ещё во всех отношениях грязно – в системе начали подозрительно часто проскакивать запросы по этому делу, и пусть лицо было как будто бы частное, но лишнее внимание к деятельности оставалось нежелательным.

Официального запроса как будто не было. Но по старому знакомству, иначе сказать, по-коллегски, передали весточку, что хвосты неплохо бы чистить – и если не хочешь сам стать хвостом, займись этим в ближайшее время. И вообще, что-то про тебя, Грей, не слышно давно. Ты там не заболел? Заканчивай с этим и возвращайся к работе, регулярные поступления в кассу никто не отменял.

Из той же коллегиальной солидарности, информация была продана кому нужно, и Томасу оставалось только ждать.

Нужно ли убить этого любопытствующего? Нужно ли предупредить сангиварха – нельзя было исключать, что истинной причиной был не почивший, а заказчик контракта? Нужно ли всерьез опасаться охотников на таких, как они?

«Нужно» – слишком громкое слово, да.

Не спеши, Томас. Не спеши.

Ты и наживка, ты и ловушка – или как там говорят. Работа с собой в качестве живца была привычным делом, хорошо сработала и в этот раз. Чтобы избавить от соблазнов себя и как-то обезопасить от потенциального покушения – никто в здравом уме не станет нападать при свидетелях, не на Шантире – ждал в густо-населенном городе, пытаясь постоянно быть на виду. Издевательство над собой, конечно.

Живые пахли как живые, звучали как живые, и, в общем-то, всячески напоминали о том, что отныне Томасу Грею позарез как хочется чувствовать горячую кровь во рту и в желудке.

У книжной лавки он остановился почти случайно. Вообще-то Томас собирался в ломбард, избавиться уже наконец от камня и окончательно попрощаться с этой историей, взятки с него гладки, последний рывок перед вынужденным отпуском, а там уже привести дела в порядок и снова стать ищейкой, но не смог отказать себе в слабости. Лавка выглядела почти так же невыразительно, как сам Грей. То, что доктор прописал, если хочешь найти увлекательную беллетристику.

Женщина за прилавком почти не стесняясь ела его глазами через витрину. Томас поймал ее взгляд, вежливо улыбнулся и поспешил уткнуться обратно в выставленное на уличном стенде чтиво, пытаясь выкинуть из головы образ разливающегося по щекам румянца.

Женщины после всего произошедшего стали, как будто, находить его парадоксально более привлекательным. Но это были только догадки. Грей не любил смотреть на себя в зеркало и сам полагал, что уже то, что у него не выросло лишних конечностей или бритвенно-острых зубов, уже можно считать большим успехом и отличной предпосылкой, чтобы попытаться хотя бы вернуться к нормальной и привычной для себя жизни с небольшой поправкой на профилактические вливания.

Ему пообещали, что достанут без вопросов. Денег с камня должно хватить.

«… и тогда Изольда, побледневшая от восторга и ужаса, захвативших ее, повела головой, откидывая золото волос со своей изящной нежной шеи, и томно выдохнула его имя:…»

– Э-э… извините, мистер Грей?

Мужской голос вытянул его из чтения. Томас прикрыл книгу, оставив палец на нужной странице, и развернулся на пятках.

Взаимный осмотр занял секунд пять-десять – невысокий, носатый, зеленоглазый, «крапчатый» – вполне укладывалось в то скудное описание «любопытствующего», что было у него на руках.

– Вудкрофт, интересуетесь о судьбе Лекса Ваэля, – рискнул сразу начать с утверждения Томас. Руки не протянул. Почти автоматически мазнул взглядом по улице, ища сквозь линзы спектральных очков отблеск оружия или потенциальной засады.

Параноик несчастный.

Вудкрофт не был похож на наемного убийцу. Хотя какой убийца будет походить сам на себя – это же позор профессии. Ниже Томаса почти на голову, очкарик. Линзы его штатную «Пакость» не напоминали – значит не из своих.

Глаза Вудкрофта Томасу не понравились. Нехороший какой-то цвет.

– Можно без мистеров, – выдохнул он, отложил книгу обратно к остальному легкому чтиву, надеясь запомнить обложку, и выудил из кармана треугольник жетона. – Формальность. Вы не наш клиент, но есть некоторые основания полагать, что можете стать. На рынке информации дежурят свои цепные псы, уж не обессудьте. Есть не хотите? Не привык обсуждать дела стоя и в оживленных местах – слишком много ушей придется потом открутить.

Он постарался улыбнуться, как ему показалось, вежливо, но получилось все-равно вымученно. Солнечный день мало-помалу начинал напоминать о необходимости или окончательно смещать график на совиный, или как минимум пересидеть в помещении.

Ну и неплохо было бы уйти с открытого пространства.

И заглушить себя крепким кофе и чем-то приторно-сладким – пускай ему и удалось вчера поесть, этого не хватило – недостаточно, чтобы вообще об этом не думать, и низковатого качества. Не думал он, конечно, что когда-нибудь будет использовать такие формулировки. Чужие промили отдавали в висках уже собственной хмельцой. Но хотя бы была надежда, что вчерашний приятель из бара не вспомнит, что его огрели, а потом обокрали в самой наглой манере. Упал и рассек руку об стекло. Томас, как хороший человек, почти сразу вызвал медиков. Вин, как говорится, вин.

– Я почти настаиваю. «Облака» через квартал, а то, что там варят, впору назвать черным золотом – нет таких дел, которые нельзя было бы отложить на чашку отличного кофе.

«И побольше дружелюбия в голосе, собачка. Не щелкай зубами».

[Джулиан Вудкрофт]

Похоже, сыщик решил не тратить время на церемонии и сразу начать с места в карьер. Опешив, Джулиан невольно отступил на шаг. Верно, верно… Как он и предполагал. Но все равно никогда не получается быть полностью готовым, когда незнакомец с первой же фразы безошибочно угадывает твое имя и цель разговора.

— Я, эм… Д-да. Да, меня интересует именно это.

Последующее предложение было резонным. Джулиан тоже предпочел бы обсуждать дела в более уединенном месте. Во-первых, он не любил толпы, во-вторых, его как-то болезненно раздражала необходимость отфильтровывать речь собеседника от окружающего шума. И если быть совсем откровенным, он уже с трудом держался на ногах — все же целый день разыскивал свою цель на улицах города.

— Я думаю… это было бы неплохо, — он неловко дернул уголком губ в подобии ответной улыбки. — «Облака», говорите? Я-я, кажется, видел похожее заведение неподалеку.

По крайней мере Джулиан неплохо ориентировался на местности и был в состоянии запомнить вывески, мимо которых проходил. А вот путь до кафе как-то выпал из памяти задумавшегося Наблюдателя — вот он пошел за Греем, а вот уже тяжело опустился, почти упал на стул за столиком у окна.

— Что будете заказывать? — осведомился приветливый женский голос.

Подошедшая к их столику официантка смотрела на детектива и улыбалась ему, благополучно проигнорировав Джулиана. Последний же, впрочем, едва ли заметил, кому отдавала предпочтение сотрудница кафе.

— Эрл Грей, пожалуйста, — выдохнул он.

Каламбур вышел непреднамеренным. Было бы неплохо что-нибудь заказать к чаю, но от усталости и нервов кусок в горло не лез, так что Джулиан ограничился лишь этим. Когда официантка, получив заказы, удалилась, Наблюдатель откинулся на спинку и уставился в окно, не спеша как-нибудь заполнять воцарившееся молчание. Для начала требовалось хотя бы увязать в одно целое жужжащий рой недооформленных мыслей в голове.

Проклятье. Вот бы сейчас оказаться в тихом покое библиотеки и не возиться со всем этим.

Тем временем вернулась официантка с заказами, деловито поставила на стол небольшой чайник с чаем. Потянувшись к чайнику, Наблюдатель приоткрыл крышку, и наружу вырвалось головокружительное благоухание бергамота с горячим паром, слегка затуманившим стекла очков. Неплохо. По крайней мере внутри были действительно чайные листья, а не залитые кипятком пакетики с ароматизированной пылью.

Обхватив ладонями бока наполненной чашки, Джулиан сделал пару глотков и глубоко вздохнул, чувствуя, как к нему более-менее возвращаются силы. Теперь, пожалуй, можно было и перейти к делу.

— Что ж… Грей. Если вы знаете, по поводу кого я хочу поговорить, это сэкономит нам время. Меня интересует вещь, которая была при мистере Ваэле, — взгляд Наблюдателя, до этого расфокусированно блуждавший где угодно, только не по лицу собеседника, с неожиданной пристальностью впился в детектива. — Сердце Таланоса. Статуэтка. Черная, с красным камнем. Вы ее видели?

Конечно, надеяться на то, что Грей ответит «конечно, видел!» и радостно выложит все, как на духу, было бы непозволительной роскошью. Скорей всего, начнет отнекиваться или врать напропалую, как и прочие до него. Придется вытягивать крупицы истины и из этого человека. Джулиан даже не был уверен, что справится в таком состоянии, но что поделать — только собраться с духом.

Или хотя бы попробовать звучать не как коллектор при исполнении.

— Если она у вас, это не проблема. Можете оставить, — добавил он после короткой паузы. — Я… мне просто важно знать, где эта вещь сейчас.

[Томас Грей]

Шоколадный шоколад в шоколаде. Называлось иначе, но сути не меняло. Самое оно, чтобы деловито ковыряться маленькой вилочкой, а после скрывать нежелание отвечать прямо не менее деловитым пережевыванием.

Кофе был славный. Томас снял очки, убирая их в карман – сейчас инструмент ему, скорее всего, не понадобится, достаточно будет и своих глаз, чуть повел чашечкой у лица, прикрывая глаза. Поставил обратно, не сделав ни глотка. Нет, это экстренное средство самоподдержки на случай, если разговор свернет совсем куда-то не туда.

Проскочила подлая, малодушная мыслишка, что лучше бы они продолжили сидеть молча. Хрупкий мирный пузырь, не успев установиться, пошел крупными трещинами.

– Мхмф, – многозначительно выдал он, оставляя себе пространство для подбора более удачной реплики, и легко пожал плечами. – Знать — моя работа. Не все на свете, конечно, но обычно это вполне решаемо в рамках оплаты.

Прозвучало, конечно, так, словно вот прямо сейчас Томас требует самым наглым образом с Вудкрофта денег да побольше. Возможно, где-то так оно и было – если и были в жизни Томаса Грея принципы, которых он не нарушал даже под угрозой смерти, первым в списке значилось бы «за бесплатно я вас даже нахрен не пошлю, ничерта вы от меня не получите».

Тзеньк – зубья вилки мягко вошли в бисквит и царапнули по керамике. Черный, как могильная земля. Хороший, должен быть, шоколад.

Под внимательным взглядом Грей не суетясь, почти лениво подцепил кусок десерта и положил в рот. Снова поднял кофейную чашку к лицу и снова не глотнул – только вдохнул, прикрыв глаза.

– Хороший вопрос, — наконец признал он, аккуратно ставя чашку на блюдце. – И поэтому отвечать на него раньше времени было бы неосмотрительно. По хорошему, я вообще не должен отвечать бесплатно. Я детектив, а не филантроп.

Он продолжил ковыряться в десерте, всячески демонстрируя незаинтересованность в сотрудничестве. Не так быстро.

– Даже два вопроса. Первый – о том, видел ли я статуэтку. Второй – где она сейчас. Странно, что вы спрашиваете меня. Обычно такие вещи уточняют у владельца.

Взгляды их встретились через стол – светло-карий и ядовито-зеленый. Мы оба знаем, что Ваэль мертв, ведь так? Иначе мы бы не чаевничали сейчас в «Облаках» с видом, что обсуждаем погоду на ближайшую неделю, а не заказное убийство некоторой давности с дальнейшей кражей.

«И никакая не кража. Он пытался убить тебя этой хреновиной. Ты был в своем праве».

— Допустим, я действительно могу сэкономить вам некоторое количество времени. Тогда помогите понять одну вещь.

Он наконец сделал первый глоток кофе.

— Почему я должен это делать? Не подумайте, за любопытство денег я не беру.

Он чуть качнул чашкой.

– За информацию – беру. Так что давайте начнем с простого. Почему мне должно быть не все равно?

[Джулиан Вудкрофт]

Не нравились Джулиану такие люди. Спокойные-невозмутимые, вроде бы гладко излагают разумные вещи, а что-то задевает против шерсти, царапает изнутри черепную коробку ощущением неправильности. Ну, впрочем, он и ожидал чего-то такого… И что же он должен делать теперь, когда Грей начал набивать себе цену?

Джулиан уткнулся взглядом в столешницу, пальцы бессильно сжались на чашке, пока он лихорадочно перебирал собственные мысли. Плечи, и без того ссутуленные, вконец поникли, будто на него разом навалилась вся тяжесть бытия. По здравому размышлению, Грею действительно не было никакого резона делиться с ним информацией, если он дорого ее ценит. Он от этого ничего не выиграет, если расскажет, видел ли артефакт. Все, что скажет Джулиан, будет впустую, пройдет мимо детектива, потому что не имеет для него объективной ценности. И обыкновенный смотритель библиотеки не обладал достаточно внушительным банковским счетом или другими ресурсами, чтоб заплатить за информацию.

Томас Грей был прав. Во всем прав. И поэтому Джулиан не мог придумать другого выхода.

Он глубоко вдохнул, собираясь с силами. Атмосфера вокруг мужчин за столиком как-то сгустилась, стала настолько тяжелой, что ее, казалось, можно резать ножом. Словно множество взглядов отовсюду впились в одну точку пространства, из каждого уголка кафе, из отражений и чужих глазниц. Едва приподняв голову, Джулиан уставился на Грея исподлобья, глаза замерцали зеленым огнем из-за упавших на лицо спутанных прядей. На скуле и шее распахнулась еще пара глаз, взглянувших на детектива с потусторонним, нечеловеческим любопытством.

— Это единственная причина, по которой вы отказываетесь отвечать? — тихо поинтересовался Наблюдатель. — Или существует что-то еще?

И это «что-то еще» должно было стать ключом для лавины слов, теснящихся в голове, раздирающих горло настойчивой потребностью выговориться — будто не существовало в этом мире более сильной нужды.

[Томас Грей]

Кто-то когда-то говорил Томасу, что лицо у него в моменты усталости становится почти прозрачным – сразу как субтитрами видно мысли, которые он еще даже не успел до конца додумать. Бровь поползла вверх, уголок рта изломился в скепсисе пополам с недоумением.

С чего такая реакция? Он ведь даже не озвучил ценник – совсем наоборот, предложил себя заинтересовать, переиграть информационное посредничество на личный интерес, в общем сделать что-то такое, что позволило бы ему пойти на сделку с самим собой без мыслей, что он продешевил. Обычно, конечно, он так не делал, да – заказчики, если встречались с ним лично, с порога пытались всячески донести до Грея, почему дело такое важное, уникальное, требующее максимальной отдачи, нужное подчеркнуть. Томас не вовлекался. Будешь вовлекаться в работу – станет не все равно на судьбы людей, а там недолго и с ума сойти.

Значит, гол как сокол, этот Вудкрофт – тем более становилась странной причина столь отчаянного интереса к… как он его назвал? «Сердце Таланоса».

Было, конечно, где задним числом подосадовать. Артефакт. Это меняло дело, выставляло Грея дураком, разобравшим на винтики потенциально гораздо более окупаемую вещицу и продавшим ее как коллекционную безделицу. Впрочем, стоило ли себя винить? В трезвой памяти и здравом рассудке он уж точно не был. Когда отчаянно хочется жить и не потерять в себе человека, как-то не до интеллектуальных исканий по поводу отдельных присвоенных статуэток.

Он хотел было объяснить. Спокойно, мол, Вудкрофт. Денег с вас пока никто не берет, а может и не возьмет вообще – мне бы это дельце состряпать в обход кассы и официальных каналов. Мне просто нужно понять, насколько всё серьезно, потому что не похоже, чтобы Ваэль этой штукой сильно дорожил. Он использовал это ваше «Сердце» как тупой тяжелый и прямо в маковку – череп мне, конечно, судя по остаточным ощущениям, раздробило весьма качественно, пускай я и не могу сказать, это у меня остались воспоминания о том, как я умирал, или просто не надо было хлебать кровь того парня изрядно подшофе, хуже только с наркоманами, опыт мне не понравился. Так и что не так? Он должен был продать вам его, но сделка сорвалась? Вы перевели ему кругленькую и теперь сидите обобранный до нитки: без валюты и артефакта?

Желания, как это часто бывало с Томасом, не совпали с возможностями.

– Конечно есть что-то ещё, – досадливо огрызнулся он, шаря по нагрудным карманам в поисках портсигара. Беспричинно захотелось занять чем-нибудь руки. Наощупь не нашлось, пришлось заглянуть. – В первую и главную очередь – вы мне со своей статуэткой вообще не уперлись. Я вчера наглотался крови какого-то пьяницы, у меня теперь адски трещит голова и все, о чем я могу думать – кинет меня тот тип, который пообещал доступ к холодильникам местного госпиталя на месяц другой, или нет, потому что от этого вашего «Сердца», чтоб ему провалиться у меня осталась только стекля…

Как-то одновременно он прикусил папиросный фильтр - буквально, прикусил себе язык – уже метафорически, и поток слов споткнулся и рассыпался о какое-то очевидно лишнее на лице напротив количество зеленых глаз.

Секунды три Грей молчал и почти не двигался. Только прищурился, растеряв из и без того прохладного взгляда всякий намек на вежливость. Не торопясь, пожевал сигарету, поискал зажигалку. Щелкнул металлической крышкой, высек искры, снова пожевал. Отложил в сторону на край блюдца за неимением пепельницы.

Гнев поднимался откуда-то из диафрагмы шипучей пеной – моментально защекотал в носу, заискрился на дне зрачков, осел судорогой в пальцах, требуя выхода. Ему понадобились все силы, чтобы его удержать. Только голос зазвенел стеклом.

– Любопытная у вас манера вести беседу. Вас этому специально учили или это природное хамство?

Взгляд скользнул по новым глазам на скуле так же буднично, как по лишней пуговице на пиджаке.

— Обычно после таких фокусов люди встают и уходят. Или делают что-нибудь значительно менее цивилизованное. Вам повезло. Сегодня я пьян.

Он наконец прикурил, выпустил дым в сторону и снова "припарковал" сигарету на блюдце. На границе зрения мелькнула официантка, но, может, заметив что-то в лице Томаса, решила убраться со своим "здесь не курят" восвояси. Некоторым клиентам было надо, а зал был относительно пуст.

— Бесплатный совет. Если вам нужен человек, сначала стоит сделать так, чтобы он захотел вам помочь. Это дешевле. Потому что с той минуты, как вы решили заменить разговор... этим, вы приняли на себя часть ответственности за то, что может случиться со мной дальше.

Взгляд задержался на Джулиане чуть дольше и чуть прямее, чем следовало. Хотя какие уж тут приличия?

— Видите ли... если после сегодняшней принудительной исповеди однажды меня найдут без головы, мне уже будет все равно. А вот вам, боюсь, придется объяснять себе, зачем вы решили лишить совершенно незнакомых вам людей услуг весьма неплохого детектива ради вещи, которую один идиот использовал вместо молотка, другой распродал по частям, а третий, вероятнее всего, поставил на стол вместо пресс-папье.

[Джулиан Вудкрофт]

Как интересно. Выходит, Грей очень даже в курсе, что произошло с артефактом. И, по всей видимости, вампир? Хотя это уже вторично. С шумным выдохом Наблюдатель откинулся на спинку стула, гнет многочисленных взглядов рассеялся, снова уступая место непринужденной повседневной атмосфере. Голова казалась ватной и в то же время гулкой, в ушах стоял пронзительный звон, от перенапряжения немного подташнивало, но главное, что удалось получить хоть какое-то представление о судьбе статуэтки.

Сам детектив, похоже, остался не слишком довольным. Неудивительно, впрочем. Никто не будет в восторге, если из него силой вытянут информацию, за которую можно получить какой-никакой барыш. Однако испорченное настроение Грея едва ли беспокоило Джулиана. Что ни говори, а задействовать магию проще и быстрее, чем вовлекаться в истощающие переговоры с человеком, спрашивающим, почему ему не должно быть все равно.

Проследив мутноватым взглядом за действиями собеседника, Джулиан подумал, что идея закурить действительно неплоха. Он потянулся к своей сумке, подрагивающими руками выудил оттуда пачку сигарет и зажигалку, щелкнул последней несколько раз, тщетно пытаясь высечь искру. Под усталый раздосадованный вздох зажигалка наконец изволила дать огня, и Наблюдатель глубоко затянулся сигаретой, снова обретая почву под ногами.

Большую часть адресованных ему нотаций Джулиан пропустил мимо внимания, борясь с настойчивым писком в ушах, сквозь который обрывками пробивались слова сыщика. Но остаток фразы все же удалось уловить. Вместо молотка, говорит он? Хм. Распродал по частям, говорит он. И что там было до этого, осталась только стекляшка?..

Так, стоп.

— Эмм… П-погодите. Вы его… что?! — Наблюдатель встрепенулся и подался вперед, забыв о тлеющей в пальцах сигарете. — Разобрали и п-продали по частям, я правильно понимаю?

От изумления у Джулиана даже в голове прояснилось. Творец милосердный. Стоит высунуть нос из библиотеки, как сразу оказываешься окруженным идиотами. Разобрать древний, могущественный артефакт, чтоб продать его, как какую-то безделушку, подумать только... А гвозди его собеседник микроскопом забивает, надо полагать.

— Ох, это… не идеально, — со сдержанным раздражением выдавил он, потирая пальцами переносицу под очками. — И не очень-то разумно с вашей стороны. Как я вижу, вы, мистер… простите, Грей, до сих пор не совсем поняли, с чем имеете дело. Если вы завладели артефактом, то вам стоило использовать его до последнего. Пока есть время, по крайней мере.

Отняв руку от лица, Джулиан снова взглянул на Грея. Но на этот раз что-то изменилось. Как минимум то, что сейчас на дне глаз Наблюдателя светилось искреннее сожаление.

— У вас его, ммм… возможно, осталось не так уж и много.

[Томас Грей]

«Не так уж и много».

Странная формулировка. Не «опасность», не «можете умереть». Времени. Именно времени. Почему? Мысль, словно собака, взявшая след, сделала короткий круг и вернулась — статуэтка, Ваэль, удар по голове, кровь, обращение.

Даже если отбросить поспешные выводы, насколько он успел понять из обрывочных сведений и собственных наблюдений, стать вампиром — означало не стареть, не болеть, восстанавливаться после того, что убило бы любого нормального человека. Кое-какое подобие бессмертия. Пусть не самое романтическое и больше похожее на бессрочную подписку на неудобства без права расторжения, но всё же.

И вот теперь этот — сожалеет. Как врач, который уже знает диагноз и тянет время, потому что не придумал, с какой интонацией его озвучить.

Томас достал новую сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся. Дым слегка прояснил мысли, но не избавил от растущего раздражения.

Так какого дьявола «не так уж и много»?

Не так уж и много — до чего? До смерти? Так он уже умер. Ну почти. До какой-то точки невозврата, о которой ему опять забыли сообщить? Он уже чувствовал, как внутри тикает бомба – голод, который не уходит до конца, как ни корми. Который меняет... что-то. Пока — едва заметно.

И главное — «вам стоило использовать его».

Вот это «стоило» засело в голове как заноза. Даже не сама фраза, а подразумеваемое в ней допущение: нормальный человек на его месте немедленно воспользовался бы украденной магической штукой неизвестного происхождения. Разобрался бы. Активировал. Получил бы результат.

Как будто это был чайник.

Томас всю жизнь работал с артефактами как с вещдоками. Не как с инструментами. Вещдоки не используют — их изучают, каталогизируют и, если повезёт, сдают в утиль или продают тому, кто знает, что с ними делать. Это каллигарумская логика, простая и безжалостная: не понимаешь, что держишь в руках — избавься. Не активируй. Не прикладывай к голове на ночь в надежде на чудо, а продай и забудь до какого-нибудь нового неопознанного чего-то.

Он мысленно фыркнул. Конечно, не использовал. Он же не идиот.

И тут же осёкся. Потому что использовать-то он её, положим, не использовал. А вот получить по черепу — получил. Самым непосредственным образом. И это меняло дело.

Смерть — опытная, хищная тварь. Терпеливая. Она умеет затаиваться, ждать в засаде, пока жертва останется одна. В тот вечер, когда Ваэль проломил ему голову этой чёртовой статуэткой, всё сошлось идеально, Томас умер — по логике вещей должен был остаться мёртв. Просто есть ещё логика хаоса. Он называл её судьбой. И судьба распорядилась иначе: его подобрали, обратили, вернули.

Но что, если судьба ещё не закончила? Что, если «Сердце Таланоса» проклято, и эта чертовщина триггерится от прикосновения? Обращение вполне тянуло на проклятье – такой доли Томас для себя не жалел и не просил. Или на заминку перед неизбежным, чтобы подольше помучиться.

А теперь Ваэль мёртв, статуэтка разобрана, цепочка продолжается.

Последнее, чего хотелось Грею – иметь в своей биографии эпизод непреднамеренного провоцирования какой-нибудь межпланетарной катастрофы. Но это был тоже поспешный и слишком простой вывод – такие утешали, но не давали ответов, нужно было подумать еще. Во рту пересохло. Томас сглотнул, поднял взгляд на Вудкрофта – тот всё ещё смотрел со своим дурацким сочувствием. Такое обычно приберегают для дальних родственников, которым предстоит узнать, что наследство съели налоги.

— И вы как большой человеколюб проделали весь этот путь, чтобы меня предупредить. Хм. Уж простите, я вам не верю. И не потому, что вы мне не нравитесь — хотя, признаться, вы мне не нравитесь.

Он стряхнул пепел, заметив, что сигарета почти истлела. Поморщился, затушил её о край блюдца, машинально, не глядя.

— Позвольте допущение. Вы полагаете, что «Сердце» меня что? Убьёт? Навлечет несчастья? Что ж, это уже случилось. В каком-то смысле и то, и другое.

Он попытался улыбнуться. Получилось кривовато — мышцы лица помнили, что несколько минут назад он был зол, и перестраивались неохотно.

– Как результат – как раз таки времени у меня теперь навалом. Насколько я знаю – а знаю я, признаю, удручающе мало. Что знаю теперь – что нужно оно вам ох как сильно, иначе вы бы не… сделали то, что сделали, — он повел запястьем в воздухе. — Так зачем вам «Сердце», если от него один вред? Или вы создатель артефакта? Ваэль у вас его что – украл?

Втянулся. Чёрт.

[Джулиан Вудкрофт]

Детектив, похоже, немного подвис, обрабатывая информацию. Джулиан его не торопил. Даже он понимал, что подобное нужно переварить и уложить в голове. Воспользовавшись возникшей передышкой, он тем временем в несколько глотков допил чай и шумно вздохнул.

Напитки здесь подавали действительно недурные.

Опустив чашку, Джулиан встретился взглядом с Греем и машинально уставился ему в переносицу — привычка, выработанная еще с детства. Смотреть напрямую глаза в глаза до сих пор ощущалось тревожно и дискомфортно на каком-то иррациональном глубинном уровне. Пик иронии для того, кто веками служит Оку.

— Какое откровение, — буркнул он в ответ на признание детектива в антипатии.

Он и не грант от государства, чтоб всем нравиться. И эта неприязнь вполне взаимна. Но он после этого разговора вернется в библиотеку и заставит себя выбросить это из головы, а годы сгладят чувство вины и причастности. В то время как Томас Грей... скорей всего, продолжит терпеть фатальные неудачи, вовлекая в них всех вокруг. Из-за Ока. Из-за Наблюдателя.

Сколько бы раз подобное ни происходило, это всегда было тяжело.

— Видите ли... Мне не нужен сам предмет. Мне нужно знание. Где он. Что с ним. Куда он пропал после смерти предыдущего владельца. Ну, теперь я знаю, что артефакт разобран, распродан и утратил свою силу. Нравится мне этот факт или нет, это уже не так важно.

Джулиан снова затянулся, рассеянно тронул сигаретой край блюдца, стряхивая туда пепел. Стоит ли рассказывать сыщику о проклятии? Как напрямую вовлеченный, он имеет право знать. Также он имеет право счесть Джулиана сумасшедшим. Но это уже будет его выбор.

— Слышали ли вы когда-нибудь легенду о библиотеке Ока? Блуждающий по планетам кладезь древних книг и могущественных артефактов. Никто не знает, где библиотека возникнет в следующий раз, и ее поиски требуют от искателей исключительного упорства и немалых способностей. Тот же, кто смог добраться до библиотеки, будет вознагражден, — голос Наблюдателя стал глухим и каким-то потусторонним, словно за него говорил кто-то другой. — Из нее можно взять что угодно, любую книгу или реликвию. Но отмеченные Оком дары никогда и никому не приносили блага. Владельца артефакта будут преследовать несчастья… до самой смерти. Иногда и после нее.

Выдохнув, он затушил окурок о блюдце, задумчиво вдавливая и прокручивая ни в чем не повинный фильтр. Неряшливо размазанный пепел на белоснежном фарфоре почему-то смутно беспокоил — или ему просто не нравился разговор?

— Так говорят, — подытожил он привычным академическим тоном. — Но эта легенда имеет под собой вполне реальные основания. Таков механизм действия спиритуальной аномалии «Око». Я… скажем так, привязан к этой аномалии. Что-то вроде смотрителя библиотеки. А касаемо проклятия… Можете называть это чередой совпадений. Но я наблюдаю за этими совпадениями так долго, что склонен звать это статистикой. И та же статистика говорит, что перепродажа или уничтожение артефакта, хм… Не универсальный метод.

[Томас Грей]

Грей дослушал молча, и с каждым словом Вудкрофта услышанное приобретало всё более неприятные очертания.

— В таком случае вам стоило бы снабжать каждый из них инструкцией.

Сказано это было совершенно серьёзно. Едкость легла между словами без интонационного костыля. Томас не собирался скрывать, что считает подобную организацию «книговыдачи» по меньшей мере безответственной — в безучастном наблюдении за чужими несчастьями было что-то почти брезгливо неприятное: выпустить опасность в мир, отойти подальше и превратить последствия в статистику.

— То есть вы позволяете кому угодно вынести из этой вашей библиотеки любую проклятую вещицу, а потом наблюдаете, что получится?

Очень удобная позиция. Особенно неприятно было потому, что она казалась знакомой; Томас нахмурился прежде, чем успел насладиться собственным моральным превосходством. Он и сам большую часть жизни старательно не вмешивался в чужие неприятности, если те не пересекались с его работой или хотя бы не сопровождались предложением достойной оплаты.

Это, разумеется, было совсем другое.

У него были причины.

На этом внутренний суд поспешно закрыл заседание.

Он чуть помолчал, разглядывая Вудкрофта. Всё это неприятно напоминало старую шутку про крысу и чуму, только на этот раз Томас внезапно оказался внутри неё и смеяться почему-то расхотелось.

— Наверное, непросто принимать от вас подарки на день рождения. Я бы настаивал на покупке в моём присутствии. И почему, кстати, библиотека? Книги там, судя по всему, далеко не самое опасное, что можно взять без спроса. «Склад Ока» был бы честнее.

Вопрос вышел грубее, чем требовалось, но вся эта легендарная часть плохо укладывалась у Томаса в голове. Каллигарум плохо воспитывал любовь к историям: чтобы ими проникнуться, требовалось смотреть в прошлое и много воображать; Грея с детства учили смотреть по сторонам и желательно раньше других замечать нож.

Бульварные романы не считались. Там колюще-режущее обычно появлялось к третьей главе, а к пятой становилось понятно, кто кого им пырнёт.

Зато последнее замечание Джулиана было вполне конкретным: уничтожение не помогало, перепродажа тоже. Грей несколько секунд смотрел на него через стол, затем полез во внутренний карман. собираясь сразу протянуть Вудкрофту последнее, что у него осталось от «Сердца», — и задержал руку.

Вообще-то это были деньги. Точнее, кровь на несколько дней, может, на неделю-другую. Томас уже знал, что бывает, когда её не хватает: сначала мир тускнеет и делается плоским, потом в нём остаются только яркие пятна чужого тепла и то, что гонит это тепло по жилам. А потом становится всё труднее помнить, почему кровь нельзя просто взять.

Повторять опыт не хотелось.

Он ещё раз посмотрел на камень.

Проклятый.

Потом на Вудкрофта.

— Чтоб вас.

Томас положил самоцвет на стол и сразу подтолкнул двумя пальцами, пока не успел передумать - тот прокрутился по гладкой поверхности и тихо стукнулся о чужую чашку. Ладно. Планы существовали главным образом затем, чтобы время от времени с треском меняться. Скупщик никуда не денется. Оставалось придумать, что предложить ему вместо камня.

Деньги были. Немного. Ещё можно продать… Томас машинально коснулся очков сквозь карман. Нет. Хотя… Ассоциация выдаст другие? Вероятно. Но кому вообще нужны чужие очки?

Томас откинулся на спинку кресла и уже собирался предоставить «Оку», его смотрителю и проклятым сувенирам возможность существовать как-нибудь без его участия – своих проблем и так стало в разы больше — когда одна мысль наконец догнала другую: всё, что происходило вокруг самого Ваэля, уже и без того подозрительно хорошо укладывалось в чужую политическую многоходовку, а теперь рядом обнаружился ещё и проклятый артефакт.

Сомнительно, что «Сердце» было частью замысла — хотя, возможно, сангиварх что-то и пронюхал и желал, чтобы артефакт вернулся в Библиотеку бонусом к устранению Лекса с доски. Но Томас и без того был достаточно зол, чтобы охотно записывать на его счёт любое подвернувшееся злодейство. Себе он уже ничем помочь не мог. Круги на воде погасить еще было можно.

Не бог весть какая месть. Но всяко лучше, чем позволить кому-то сделать гадость, отойти в сторону и считать дело законченным.

— Вряд ли остальные части всё ещё на Шантире. Есть пара мест, где можно начать искать.

Прозвучало почти как решение: вампир уже перебирал в уме имена, адреса и способы добраться до первых двух из получающегося списка, когда следом подтянулась мысль куда более приземлённая.

Ах да.

Кровь.

Где её достать, Томас знал прекрасно. Проблема была маленькая, почти оскорбительно бытовая — он только что отдал то, чем собирался за неё платить.